— Берут, берут тебя! — И, погрозив пальцем, добавила: — Только смотри, это не прогулка. Там дела много будет.
Она пошла домой.
— А что же, — разглагольствовал Васька, — я много могу пользы принести. Могу быть поваром. Я знаете как здорово готовить умею!
— Самое для тебя подходящее дело кашеварить, — насмешливо отозвалась Алла.
— Да, только все голодные будут оставаться, — добавил Шура: — он же, пока сготовит, все сам слопает.
Трунили они над Лелюхом просто по привычке, а не со злости. Оба они привыкли к Ваське и были рады, что он тоже едет.
Было поздно, и Проценко уже собирался ложиться спать, когда неожиданно зазвонил телефон.
Григорий Анисимович, недоумевая, поднял трубку.
— Художник Проценко? — услышал он мужской голос. — С вами будет говорить секретарь крайкома партии товарищ Рябцев.
— Григорий Анисимович, извините, что так поздно звоню. Дело не терпит. Я только что разговаривал с Москвой и докладывал о предпринятых вами первых шагах по розыску пропавших полотен.
Пожалуй, только сейчас Проценко до конца понял, за какое важное дело он берется.
Как бы отвечая на мысли художника, Рябцев сказал:
— Мы все придаем исключительное значение этим поискам. Исключительное! Несколько практических во-вопросов. Кого вы еще берете в экспедицию? Не нужно ли вам помочь людьми?
Проценко рассказал о Ракитиной и Жмуркине. Потом сказал, что берет с собой Аллу, дочь того самого Гудкова, который спрятал картины. Подумав, он сказал и об остальных двух членах экспедиции.
— Брать в группу еще людей, по-моему, нет смысла. Правильнее было бы организовать несколько поисковых партий, но их нужно составлять из людей, знающих местные условия.
— Хорошо, — согласился Рябцев, — утром вы получите приказ начальника управления культуры, утверждающий состав вашей экспедиции. С завтрашнего же дня артистка Ракитина откомандировывается впредь до особого распоряжения в состав экспедиции. Кстати, — вдруг саркастически заговорил секретарь крайкома, — с каких это пор советский художник Проценко считает, что розыск пропавших художественных ценностей есть его личное дело и может волновать лишь его?
На недоуменный вопрос Проценко Рябцев ответил, что имеет в виду желание художника взять все расходы по экспедиции на себя.
— Средств будет отпущено столько, сколько нужно. Это дело государственное. Утром зайдете в краевое управление культуры и получите на всех едущих командировки. Краевое управление милиции выделяет машину? Возьмите. Иначе ни за что обидите товарищей. Крайком выделяет вторую машину. Очень удачно, что два члена экспедиции имеют шоферские права. Что касается ребятишек…
Рябцев на минуту замолчал и вдруг засмеялся молодым, заразительным смехом:
— Вы ведь знаете, я старый комсомольский работник. Человек пристрастный. Хорошие ребята? Берите. Благословляю. В поисках ребята могут быть еще полезнее взрослых. Они пролезут там, куда взрослому даже в голову не придет заглянуть.
Секретарь крайкома дал еще несколько советов и указаний, сказал, что завтра утром в краевом управлении культуры будет готов приказ об экспедиции, который пришлют Проценко на дом, и, еще раз извинившись за поздний звонок, пожелал счастливого пути.
Заснуть Проценко уже не мог. Он заглянул в комнату дочери. Положив, по привычке, ладонь под щеку, Алка крепко спала. Очевидно, ей снилось что-то хорошее, так как ее веснушчатую мордочку то и дело озаряла блаженная улыбка.
Проценко, возбужденный только что состоявшимся разговором, чувствовал, что ему все равно не уснуть, и пошел на кухню подогревать чай.
Рано утром пришел приказ. Проценко внимательно прочел его. В крайкоме партии и управлении культуры продумали все организационные стороны экспедиции.
Один пункт приказа вызвал у него улыбку.
"Утвердить начальником экспедиции тов. Проценко, членами экспедиции: тт. Ракитину, Жмуркина, Гудкову, Бабенко и Лелюха".
Он представил себе физиономии ребят, когда они будут это читать.
Алла, узнав о приказе, метнулась к двери, но Проценко вовремя поймал ее.
— Ты что, сумасшедшая, опять соловья-разбойника изображать — весь дом будоражить своим атаманским посвистом?
— Верно, — согласилась Алла. — Тогда я побегу за ребятами.
Свистнув Соколу, Алка вместе с ним умчалась. Она подошла к одному из окон первого этажа и тихонько постучала. Сразу же высунулась голова Шуры, Он понимающе закивал и скрылся, Не дожидаясь, пока выйдет Шура, Алла бросилась к раскрытому окну квартиры Лелюха. Здесь можно было не опасаться. — Анна Алексеевна, — спросила она,
— Вася встал?
— Встает, — откуда-то из глубины комнаты отозвался голос учительницы.
— Пусть быстрее бежит. На нас специальный приказ есть. На меня, Шуру и Ваську!
Когда мало что понявшая из этой тирады Анна Алексеевна подошла к окну, Алки уже и след простыл.
Нужно отдать должное Ваське, что он хоть и вовсе ничего не понял из слов Аллы, но на этот раз мгновенно оделся и даже не схватил со стола пирожок.
В дверях они столкнулись с Ольгой.
Приказ, вернее тот пункт, где были их фамилии, ребята прочли раз пять подряд.