…Решетняк провел его к начальнику краевого управления милиции. Кроме самого хозяина кабинета, здесь сидели еще майор государственной безопасности и молодая женщина в коричневом форменном костюме с погонами советника юстиции. Это был тот самый прокурор, с которым Проценко разговаривал по телефону.
Решетняк представил ей Проценко — Очень рада, Григорий Анисимович, — познакомиться с вами лично, улыбнулась она. — Что же, перейдем прямо к делу.
Хозяин кабинета протянул Проценко лист бумаги.
— Вот здесь, — пояснил он, — напечатан сохранившийся текст посмертного письма Гудкова. Мы долго обсуждали все возможные версии того, что могло быть написано еще. То есть, что стерлось в надписи. Чернилами вписан текст, который нам четверым кажется наиболее правдоподобным. Но далеко не все пробелы мы заполнили, так как многому не можем найти объяснения.
Проценко прочел:
"Другого выхода нет. Самое ценное удалось спрятать. Клад огромной ценности, чтобы обнаружить его, ищите решетку. Спрятано на Тамани в местах нашего лагеря. Ищите решетку. Тогда все станет ясным. Партизаны дарят клад Родине… коридоре… на берегу Б… долг художника и моего друга Проценко. Нашедшего книгу прошу сообщить ему о моем завете".
— Значит, вы согласны со мной, что спрятанное нужно искать на Тамани? спросил Проценко. Ответил майор государственной безопасности:
— Видите ли, товарищ Проценко, все здесь очень запутанно и непонятно. Подполковник Решетняк остался при своем мнении: он считает, что искать нужно в том районе, где погиб Гудков. То есть в хребте Скалистом, в Черных горах или даже в горах Главного Кавказского хребта. Мы же трое не согласны с ним. Все-таки факт остается фактом: написано слово «Тамань», К чему оно, если речь идет о какой-то другой местности?
Проценко считал, что нужно тщательным образом осмотреть на Тамани временные стоянки отряда Гудкова.
Как он предполагал, решетка, о которой писал Гудков, была звеном церковного забора. По всей видимости, под этой решеткой хранились дополнительные указания о том, где искать картины.
Но что означает, упоминаемый в письме «коридор»? Можно было предположить, что решетка или картины находятся в каком-то коридоре. Тогда надо вести поиски в городе или поселке. После небольшого пропуска шел текст: "на берегу Б…" Григорий Анисимович считал, что это либо берег лимана Большой Кут, либо берег впадающего в Кизилташский лиман так называемого Бугозского рукава, старого русла Кубани.
Иначе толковал эти слова подполковник Решетняк, никак не соглашавшийся с предположением, что Гудков спрятал картины на Тамани. По его мнению, "на берегу Б" означало на берегу реки Белой. В нижнем или даже хотя бы в среднем течении Белой Гудков оказаться не мог, следовательно, речь шла о верховьях реки.
Вот тут-то и была загвоздка: ни на болотистых берегах лимана Большой Кут, ни на берегах Бугозского рукава, так же как и находящихся на высоте двух с половиной тысяч метров верховьях Белой, нет и не было никакого жилья.
Где же тогда искать коридор?
Все собравшиеся, кроме Проценко, считали совершенно пустой затеей поиски на местах многочисленных партизанских стоянок. По их мнению, нужно было приложить все силы к тому, чтобы как можно быстрее разыскать убийцу Нижника, который, по всей вероятности, что-то знал о вещах, спрятанных партизанами.
В конце концов художник предложил на свой риск и страх организовать поиски пропавших картин. А милиция и прокуратура пусть занимаются своим делом и ищут преступника. Им и карты в руки.
Начальник краевого управления милиции одобрил это предложение.
— Вот что, товарищ Проценко, — сказал он, подумав, — все мы советские люди, все заинтересованы, чтобы принадлежащие нашему государству культурные ценности были разысканы. Поэтому давайте искать каждый по-своему. Кто бы ни нашел — государство, народ выигрывают. Мы будем искать убийцу, но мне бы хотелось помочь и в ваших поисках.
— Со средствами утрясем, — продолжал полковник. — Я и прокурор — депутаты краевого совета. Если понадобится, поставим вопрос на исполкоме. Деньги будут. Я вам дам свою машину, так что подвезете на машине продукты и снаряжение. Горючим даже снабдим. Подыскивайте людей для экспедиции.
— Хорошо, — согласился Проценко. — А относительно средств, я думаю, что для такого дела и Союз художников, и краевое управление культуры, и картинная галерея деньги найдут любые. Да, наконец, и я на днях получил солидную сумму за свою картину, взятую в Третьяковку.
Пообещав через день сообщить, кого он берет с собой и когда предполагает выехать, Проценко распрощался.
Они вышли вместе с Решетняком.
— А все-таки, Грицько, напрасно ты едешь на Тамань, — сказал на прощание Филипп Васильевич: — искать нужно где-то в Скалистом хребте.
— Вы-то, положим, вообще предпочли не искать, — окрысился Проценко. Машину дали, и на том спасибо. Ищите уж своих жуликов, а картины как-нибудь и без вас найдутся.
— Ну, дай бог нашему теляти волка поймати, — спокойно ответил Решетняк. Буду только рад, если найдешь.
Обо всем этом и рассказал Проценко Ольге и Алле.