С последними лучами заката моряки пропоют молитвы, сядут ужинать. Благостное настроение разольется по палубам. Кто-то вспомнит старое плавание, кто-то семью. Зазвучат наполненные грустью и тоской мелодии. С давних времен богатые капитаны возили на кораблях оркестры, развлекали команды в пути, веселили за ужином офицеров. У Колумба нет штатных музыкантов, их заменяют любители. Они поют свои песни, учат под певать товарищей. Если рядом окажется музыкальный инструмент, голоса зазвучат чище, мелодия – краше. Такое случается редко, только следующее поколение моряков начнет по купать для похода рожки, барабаны, бубны.
Когда люди поют, у них нет зла на сердце. Но не пелось в ту ночь на судах, не было мира на палубах. Одни готовились к мятежу, другие хотели им помешать. Флотилия раскололась надвое, расползлась по углам, шепчется, строит планы на завтрашний день. В четверг, 11 октября, заканчивался срок, данный адмиралу для завершения плавания.
Дует ветер, плывут каравеллы, ищут дозорные темные силуэты гор, отблески огней пылающих костров. Чистая лунная ночь опустилась на океанские просторы. Горят мириады звезд, отражаются в волнах. Поверхность вод светится, играет серебристыми бликами. Слабая дымка окутала восток, где луна затмила небесные жемчужины. Море под ней мутное, серое, с широкой дорогой посредине. Смолкли голоса, тихо вокруг. Ровный пассат щадит вахтенных, не утруждает заботами. Поскрипывает рангоутное дерево, ноют от напряжения канаты, потоки воды разлетаются от форштевня.
Запахнув плотнее куртку, сутулясь, адмирал выходит на палубу, сверяет курс с компасом. Седые волосы сбились на бок, шапка сползла на макушку, губы плотно сжаты, в глазах – надежда. Он проходит мимо спящих моряков на бак, смотрит в темноту. Завтра у Колумба будет ужасный день, он думает о нем. Ночная свежесть пробирает до костей, гонит в теплую каюту. Христофор возвращается на камбес, голос дозорного задерживает его у дверей.
– Справа по борту что-то плывет, – стараясь не будить товарищей, сообщает юнга.
Вахтенные склоняются над поручнями.
– Что там? – спрашивает кормчий.
– Не разобрать, – отвечают ему. – Наверное, парню померещилось.
– Трава! – разочарованно говорит матрос, заметивший скопление водорослей. – Сколько мы видели ее!
– Откуда здесь трава? – интересуется товарищ.
– Не знаю! – раздраженно произносит матрос.
– Не горячись! – успокаивает кормчий. – Она не из Саргассова моря.
– Неужели с материка? – догадывается вахтенный.
– Тут встречное течение. Трава не могла приплыть из океана, – рассуждает приятель.
– Боже Правый! Мы подходим к земле?
– Позовите адмирала! Он даст правильный ответ, – велит кормчий.
Но Колумб уже стоит у них за спиной и в волнении смотрит на волны.
«Среда, 10 октября. Плыли к запад-юго-западу, шли по 10, порой по 12 и по 7 миль в час. За день и ночь прошли 59 лиг. Насчитали людям не более 44 лиг. Они жаловались на долгое плавание, не могли больше терпеть. Адмирал ободрял моряков, вселил в них добрые надежды на выгоды в будущем. Он добавил, что тщетно было бы жаловаться, так как уже прибыли в Индии. Следует продолжить путь до тех пор, пока Индии не будут, с помощью нашего Господа, найдены», – такова дневниковая запись тяжелого дня.
К утру ветер достиг штормовой силы, поднял высокую волну. Корабли неслись со скоростью свыше двух лиг в час. В голубовато-сером утреннем свете они встречали обрывки травы и теперь не сомневались, что приближаются к земле. Ропот на палубах прекратился, матросы вспомнили о годовой пенсии «первооткрывателю» земли, смотрели вперед в надежде заметить сушу. «Пинта» с «Ниньей» обошли флагман, устремились наперегонки к горизонту. Воспаленными от бессонницы глазами Колумб следил с юта «Санта-Марии» за работой матросов, ждал сообщений с разведывательных кораблей.
В полдень с лидирующей «Пинты» пришло радостное известие:
Такое не случалось. Тростник не растет в океане, ему нужна пресная вода. Обтесанная палочка – продукт человеческого труда. Добычу доставили на флагман. Адмирал удовлетворенно осмотрел ее. Бунтари ликовали, забыли о возвращении в Кастилию. Смущаясь и пряча глаза, некоторые подходили к командиру, просили прощения за сказанные в гневе слова. Он обещал не помнить зла и сдержал слово.
Днем матросы «Ниньи» заметили в воде свежую зеленую ветку шиповника с красно-желтыми ягодами. Чаще попадались перелетные птицы, спешившие укрыться от шторма на островах. Усталый, счастливый Колумб отправился спать. Господь услышал его молитвы, вынес флотилию к земле.
