– Не велик грех пред Господом, – ухмыльнулся Христофор, – когда мы находимся у порога Индий.
– Тебе мало двух дней?
– Да.
– Почему ты не сообщил о том морякам?
– Они бы не поняли меня.
– Что ты собираешься делать, когда истечет срок договора?
– Не знаю, что-нибудь придумаю.
– Они убьют тебя!
– Не посмеют. Я нужен им для возвращения домой. Тебе надо позаботиться о своей безопасности. Возмущение толпы выльется на моих слуг.
– Что нам делать? – забеспокоился Диего.
– Запретесь в каюте, будете ждать исхода дела.
– Я помогу тебе.
– Нет, – покачал головой Христофор, – мы не справимся с полусотней разъяренных людей. Надо действовать умом. Я попробую успокоить смутьянов, а когда страсти улягутся, выйдете из убежища. Если мятежники убьют меня, то, насытившись кровью, не тронут вас. Прими спокойно мою смерть, не грози королевским судом.
– Ты говоришь ужасные вещи, – посочувствовал Диего.
– Я не пугаю тебя, советую заранее принять меры предосторожности.
– Мы сделаем так, как ты говоришь, – пообещал родственник. Альгвасил ушел в кубрик. Королевские придворные с заговорщицким видом подступили к Колумбу.
– Послушайте, адмирал, – начал худой, высокий де Сеговия, – вы попали в трудное положение. Если уступите смутьянам и вернетесь в Палос несолоно хлебавши, вам придется держать ответ за растраченные деньги. Их Величества не выбрасывают золото на ветер. Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что вас ожидает. Вы понимаете, о чем я говорю?
– Конечно, сеньор инспектор.
– Поэтому предлагаю выход, достойный вашего высоко звания. Испанец осмотрелся по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и тихо промолвил:
– Сегодня ночью мы арестуем главарей черни.
– Вы с доном Гутьересом?
– Он славный воин! – похвалил постельничего де Сеговия.
– Не сомневаюсь, – сказал Христофор, – иначе бы король не послал его в экспедицию. Благодарю вас за желание помочь мне, но обстоятельства вынуждают меня отказаться от вашего плана.
– Почему? – приуныл инспектор.
– Вы находитесь на корабле, где нельзя незаметно чихнуть, а не то, что устроить потасовку. Шум разбудит людей, они защитят смутьянов. Много ли народу мы противопоставим раздраженной толпе? Десять человек!
– Этого достаточно! – воинственно воскликнул тучный постельничий.
– Нет, – возразил Колумб. – Наши слуги боятся океана, хотят живыми вернуться домой. Они будут плохими воинами. Нам втроем не победить команду «Санта-Марии».
– Мы говорили с нотариусом и толмачом, – упорствовал де Сеговия. – Они согласны поддержать вас.
– Я не представляю почтенного сеньора Эсковеду с мечом в руке, – усмехнулся Христофор, – а крещеный еврей Луис де Торрес не забыл Талмуд, запрещающий мучить животных. Разве они способны убить человека?
– Нет, – согласился постельничий.
– Давайте сделаем иначе, – предложил Колумб. – Вы дадите мне слово не вынимать мечей из ножен, даже если нам будет грозить смертельная опасность! Только так я спасу экспедицию.
– Надеетесь уговорить команду плыть дальше? – догадался инспектор.
– Да, сеньоры. Это лучший способ выполнить королевские инструкции. Учинив бойню, мы потеряем половину экипажа и на самом деле попадем в трудное положение. Вы умеете работать с парусами? – обратился Колумб к постельничему.
– Нет, – презрительно изрек придворный.
– А вы? – спросил Христофор инспектора.
– Не пробовал, – признался де Сеговия.
– Это трудная наука, ее не постичь в течение недели. У нас не хватит сил вернуться в Кастилию.
– Нам помогут люди с других кораблей, – подсказал де Сеговия.
– На «Пинте» с «Ниньей» нет лишних моряков.
– В таком случае, поступайте, как сочтете нужным, – промолвил инспектор. – Нам проще наблюдать со стороны.
– Мне этого достаточно, – успокоил их Христофор.
Ванты гудели от напряжения, корабли кренились под натиском налетавших шквалов, но не снимали дополнительные паруса. За день суда проплыли больше, чем за предыдущие сутки. Колумб спешил, очень спешил. Это вызывало у моряков уважение к настойчивому адмиралу, стремившемуся сдержать слово, найти землю.
Огромное багровое солнце склонялось над водой. Океан ослепительно сверкал. Наступало самое красивое время суток, когда затухающее светило зажжет пламенем воздух над горизонтом, бросит золотые отблески на волны, наполнит синевою белесое небо. Запад заиграет красками. Зачарованные моряки с баков каравелл будут наблюдать за мистическим действом. Солнце опустится в воду, небо станет над ним малиновым, а чуть выше – розовым. Затем начнет постепенно менять цвет, темнеть, как занавес в театре от гаснущего фонаря. На востоке, на голубом небосводе появятся звезды, бледная луна повиснет над мачтами. Незаметно все почернеет, наступит ночь.
