– Давайте возведем укрепление на холме! – предложил Гутьерес. – Оттуда хорошо видны поля у леса и побережье.
– Не спешите, подумайте, – велел адмирал. – При длительной осаде нужен источник или безопасный выход к реке.
– К утру мы разметим стены форта, – пообещал альгвасил.
– Потребуются доски, бревна, камни, – напомнил постельничий.
– Снимем обшивку с остова каравеллы, – решил Колумб, – перетащим валуны с побережья, нарубим деревья в лесу.
– Это большая тяжелая работа, – покачал головой инспектор. – Она займет много времени.
– У нас нет выбора, – ответил адмирал. Рождественский день команды судов отдыхали от забот.
Офицеры и королевские чиновники обсуждали создавшееся положение, выбирали место под крепость, расследовали гибель «Санта-Марии».
Испанцы заподозрили в злых умыслах хозяина судна, покинувшего палубу в часы вахты, отказавшегося спасать свое имущество. Было непонятно, почему кормчие рано заснули и спали так крепко, что не услышали шума бурунов? Не подмешали ли заговорщики снотворное в вино?
Де ла Коса оправдывал свое поведение усталостью и страхом. Улик против него не имелось. Колумб хотел строго наказать кормчих, нарушивших устав корабельной службы, но смягчился. Провинившихся моряков припугнули суровой карой, посадили под стражу. Через сутки кормчим зачитали смертный приговор, который адмирал сразу отменил, и послали рыть землю на строительстве крепости. Христофор понимал, что нельзя казнить людей за три тысячи миль от Испании, где каждый человек невосполним. В Саргассовом море адмирал пожалел бунтовщиков, смилостивился и над виновниками гибели флагмана.
Разговоры о вредительстве и обвинения Хуана де ла Косы продолжаются до сих пор. Основными доводами очернителей испанца являются утверждения, будто он не желал идти в плавание, мешал Колумбу в Палосе, хотел скорее вернуться домой, был заинтересован в гибели судна, так как получал полное возмещение его стоимости.
Строгие судьи забывают, что шкипер добровольно дал адмиралу каравеллу и без принуждения принял участие в плавание. Никто не отнимал у де ла Косы судно, не заставлял его пересекать океан. Он мог остаться в Испании, не участвовать в экспедиции или уплыть в Кастилию с Канарских островов, но предпочел не покидать судно, вышел с Христофором в просторы Атлантики. В тяжелый момент шкипер выступил на стороне моряков, требовавших возвращения домой, однако, забыл о том у Багамских островов, не вспоминал о подписанном прошении. Де ла Коса был профессиональным моряком, хорошо понимал, в каком трудном положении оказалась эскадра после исчезновения «Пинты». В такой ситуации только самоубийца мог утопить второй корабль со своим личным имуществом, которое ему никто бы не возместил. Вина Де ла Косы заключается в том, что напился вина и в страхе сбежал на «Нинью». Если бы хозяин судна не уплыл с друзьями на «Нинью», оно было бы спасено. В недалеком будущем Хуан де ла Коса прославит родину новыми открытиями в Америке.
Колумб считал флагман плохим кораблем, непригодным для прибрежного плавания, винил палосцев в том, будто по их вине зафрахтовал судно. Вопреки приказу королевы город не дал ему хорошей каравеллы. Гибель «Санта-Марии» перевернула планы испанцев. Судьба экспедиции зависела от маленькой каравеллы. Если «Нинья» не вернется в Кастилию, соотечественники забудут о Колумбе, прекратят поиски западного пути в Азию. Следовало сообщить на родину о совершенных открытиях, попросить помощи для вынужденных колонистов. Освоение азиатского побережья пришлось отложить до лучших времен, подумать о возвращении в Палос. Висенте предлагал отправиться на поиски «Пинты» и на двух кораблях плыть через Атлантику, но соратники уже не надеялись увидеть Пинсонов живыми. На коротком совете перед праздничным обедом офицеры приняли решение строить форт на Эспаньоле, готовиться к переходу через океан. Составление списка поселенцев отложили на пару дней.
26 декабря с раннего утра приступили к работе. Адмирал тяжело переживал утрату судна, винил себя за то, что ушел с палубы и в злополучный момент не почувствовал приближения опасности. Смерть «Санта-Марии» казалась ему Божьим наказанием за грехи, тщеславие, самоуверенность.
Колумб растерялся, впал в мистический экстаз, плакал и молился на коленях у походного алтаря, будто погиб не корабль, а живое существо. Он сменил свой роскошный костюм на бедную францисканскую рясу, подпоясался обрывком веревки с утонувшего судна. Отныне мы часто будем видеть великого путешественника в таком наряде в трудные минуты его жизни.
