Последнюю общую мессу и прощальный ужин назначили на 3 января. Вечером вокруг форта собрался народ. На убранной цветами пироге приплыл с подарками вождь племени. Пышная свита сопровождала Гуаканагари. Ворота форта, двери, окна домов украсили зелеными ветками, перевитыми разноцветными лентами. У моря на возвышении раскрыли алтарь. Сотни индейцев окружили испанцев, смиренно преклонивших колени перед створками икон. Туземцы с интересом слушали непонятную речь, следили за действиями белых людей, осеняли себя крестным знамением. Колумб с умилением смотрел на детей природы, наивно полагал, будто они быстро и легко примут христианство.
После ужина индейцы устроили танцы. Моряки с удовольствием приняли в них участие. На прощание адмирал преподал урок побратиму и его племени, велел выстрелить из пушек крепости по возвышавшемуся дереву, разнести в щепы торчащий у отмели скелет «Санта-Марии». Канониры двумя залпами уничтожили остов каравеллы, сломали пополам толстый ствол дерева. Перепуганные индейцы воочию убедились в том, что белые люди неприступны для врагов ни с воды, ни с берега. Христофор еще раз пообещал Гуаканагари защищать его от караибов. При расставании с Колумбом доверчивый касик искренне плакал.
Прощание с друзьями затянулось далеко за полночь. На берегу горели костры, слышалась испанская и туземная речь. Стучали барабаны аборигенов, звенели колокольчики кастильцев. Извивались в танцах обнаженные тела, томно подпевали уставшие голоса. Захмелевшие моряки разбрелись по берегу.
На рассвете 4 января «Нинья» распустила паруса, вышла из гавани с утренним бризом. Из форта вослед выстрелила пушка. Пироги проводили каравеллу. На пустынном берегу лежало изувеченное дерево с поникшей листвой.
Экипаж судна ожидал, что адмирал прикажет взять курс на север в просторы океана, но он велел идти вдоль берега в соответствии с указаниями молодого лоцмана, родственника Гуаканагари, пожелавшего отправиться в Кастилию. Обходя полосу прибрежных рифов, «Нинья» повернула на северо-восток и до вечера плыла в этом направлении. Сильный встречный ветер препятствовал движению.
На следующий день испанцы вошли в удобную бухту с высокой горой. Колумб назвал ее Монте-Кристи (горой Христа). В гавани путешественники потратили несколько часов на осмотр берега и широкой реки. Адмирал поднимался на гору, искал место для крепости. Разведку закончили поздно вечером. Колумб велел заночевать в бухте и на рассвете продолжить исследование побережья.
В воскресенье, 6 января, вышли в море, поплыли на восток. Опасались наскочить на отмели, шли в полветра. В полдень с марса грот-мачты дозорный закричал, что видит позади «Пинту». «Нинья» убрала паруса, легла в дрейф. К ней подошло судно Пинсонов.
Радость испанцев не знала границ. Только по счастливой случайности они встретили пропавший корабль. Если бы из Навидада Колумб сразу отправился в Европу, как хотели спутники, то свидание не состоялось бы, каравеллам пришлось бы в одиночку пересекать океан.
Мартин прибыл на «Нинью». Обнявшись с Висенте и поздоровавшись с Христофором, он заявил, будто отлучка была вынужденной.
– Я не мог поступить иначе, – сказал Мартин после оправданий, – кто-то должен был найти золотоносные острова!
– Ты нашел их? – спросил Колумб.
– Нет. Я вернулся к берегу, но вас там не застал.
– Почему ты сразу не нагнал эскадру?
– Я пытался.
– Мы искали тебя несколько дней, прятали записки под знаками на берегу. Если бы ты хотел присоединиться ко мне, то легко сделал бы это, – упрекнул Христофор.
Все понимали, что капитан обманывает командира, но никто бы не осмелился арестовать Пинсона на судне младшего брата. Экипаж «Ниньи» хранил верность Висенте. Для моряков Колумб был капитаном, «проспавшим» свой корабль. Они смеялись над ним.
– Чем ты недоволен? – спросил Мартин командующего. – Тебе мало того, что я нашел вас?
– Меня это радует, – подавил обиду Христофор.
– Мы вместе поплывем в Палос, – продолжил Мартин.
– Сначала закончим осмотр побережья, – возразил Колумб.
– У нас нет времени! – отрезал Пинсон.
Офицеры удивленно взглянули на него.
– Не говори со мной таким тоном! – командир одернул зарвавшегося капитана.
– Накануне штормов каждый погожий день дорог вдвойне, – упорствовал Мартин.
– Я знаю, – спокойно ответил Христофор.
– В чем дело? – повысил голос капитан.
– Я ищу то, что ты не нашел, – сдерживая возмущение, молвил адмирал.
– Мы напрасно теряем время!
– Я учту твой совет, – оборвал Христофор. – Поговори с Висенте! У тебя есть, что ему рассказать.
Он отвернулся от Пинсонов, велел кормчим готовиться к плаванию. Христофор не желал спорить с Мартином, экипажи судов поддерживали братьев. Колумб знал, что Мартин пытался захватить золотые россыпи Банеке, затем тщетно искал их на Кубе и Эспаньоле. Адмиралу приходилось делать вид, будто удовлетворен оправданиями капитана, простил ему самоуправство.
