Колумб не отходил от рулевых. Малейшая оплошность грозила привести к гибели судна. Иногда его заменяли Висенте Пинсон или кормчие. Немного отдохнув, Христофор вставал у румпеля, показывал пример мужества и хладнокровия, но вместо благодарности слышал жалобы и упреки. Моряки винили командира в том, что из-за его упрямства задержались на островах, попали в шторм. Если бы из Навидада сразу поплыли в Испанию, то не угодили в ужасный шторм и отдыхали бы в безопасной гавани. Колумб молчал, не спорил с людьми. Он понимал, сейчас не время и не место для оправданий, взаимных обид.
Ночь усилила страхи. Морякам померещилось, будто слышат рокот бурунов у земли. Кормчие доказывали адмиралу, что подошли к Азорским островам или Мадейре. Что мог сделать Колумб, даже если бы они были правы? Ничего. «Нинья» плыла по ветру с клочком дырявого паруса. Убрать его и лечь в дрейф – значило подвергнуть себя смертельной опасности. Нахлынувшие волны уничтожили бы корабль. Впрочем, Христофор не сомневался, что еще далеко до островов, он успеет подготовиться к встрече с землей. Матросы выслушали адмирала, успокоились, но скоро вновь поддались панике. Они высыпали на палубу, принялись вглядываться в туманную мглу. Только по счастливой случайности их не смыло за борт. Плавание продолжалось.
На третий день шторма, 13 февраля, ветер еще больше усилился. На «Нинье» треснула грот-мачта, «Пинта» дала течь. На судне Мартина безостановочно работали насосы. Отяжелевший корабль замедлил ход. Положение стало угрожающим. Люди трудились не покладая рук. К вечеру все выбились из сил. Небо и море не предвещали ничего хорошего. Налетали шквалы, короткие ливни обрушивались на головы, водяные смерчи бороздили океан. Каравеллы проваливались в бездну, взлетали к небесам. Неприятности на «Пинте» усугубились участившимися у капитана приступами неизвестной болезни. Страдали от нее и на корабле Колумба.
Адмирал не спал, не ел третьи сутки. Вникал в мелочи, следил за всем, страстно молился в свободные минуты. Слезы текли по глазам Колумба, губы нервно вздрагивали. В эти короткие мгновения Христофор казался спутникам святым подвижником. Они тянулись к нему, повиновались. Колумб успокаивал их своею несокрушимой верой в благость Господа, в счастливое Провидение, которое не покинет в беде моряков.
Рассвет следующего дня был самым тяжелым для экипажа «Ниньи». Когда рассеялся густой туман, испанцы не обнаружили «Пинты». Она исчезла второй раз и теперь, казалось, навсегда.
Жуткое одиночество посреди бушующего океана сломило моряков. В день святого Валентина, 14 февраля, они попали в центр циклона. Я не был там, не способен описать, что пережили люди на полузатонувшем корабле со сломанной мачтой и обрывком паруса на ней. Никто не сомневался в своей гибели. У моряков пропало желание работать, бороться за жизнь.
– Принесите шапку с двумя горстями горошин, – твердым голосом велел адмирал.
– Зачем? – спросили матросы.
– Кинем жребий, найдем Божьего избранника.
– Вы хотите бросить его за борт, как пророку Иону? – испугались люди.
– Пусть совершит паломничество к покровительнице моряков Марии Гваделупской, – пояснил командир.
– Правильно! Как мы не догадались дать священные обеты? – зашумели матросы.
– Сколько человек примут участие в богоугодном деле?
– Мы все потянем жребий! – заверили люди.
– Надо послать кого-нибудь на поклон к святой Кларе в Могер! – посоветовали палосские моряки, жившие неподалеку от храма.
– Я слышал, как Мария Лоретская из Анконы на итальянской земле помогала странникам, – вспомнил матрос.
– Довольно трех обетов, – прервал спутников Колумб. – Дадим слово Господу по прибытии на землю в одних рубахах совершить крестный ход на благодарственную мессу в церковь нашей Владычицы.
– Мудрое решение! – поддержал экипаж. – Мы все босиком, с зажженными свечами в руках сходим на службу!
Моряки пересчитали горошины, сложили в шапку. Одну адмирал пометил крестом.
– Кто первый? – обратился Колумб к товарищам.
– Я! Я! – послышались голоса.
Два десятка рук потянулись к горошинам. Взял и Христофор. Он раскрыл ладонь и с радостью увидел счастливую метку.
– Благодарю Тебя, Господи! – воскликнул адмирал, осеняя себя крестным знамением.
Вытянуть жребий – значило очутиться в Божьих избранниках, заручиться покровительством Всевышнего. Моряки с завистью посмотрели на командира.
– Я совершу паломничество к святой Марии Гваделупской, – пообещал Христофор взволнованным голосом.
Горошины второй раз опустили в шапку, тщательно перемешали. Адмирал предложил спутникам испытать судьбу. Вновь выбор пал на него. Колумб смотрел на вырезанный на горошине крест и не верил своим глазам.
– Этого не может быть, – сказал он морякам. – Господь дважды не отмечает святостью людей.
– Вам выпала великая честь, – промолвил Пералонсо. – Теперь мы не сомневаемся, что вы вернетесь в Палос, посетите в Могере храм святой Клары.
– Мы все возвратимся домой! – заверил командующий.
– Хвала Господу! – закричали моряки. – Он дал нам знак! Это святое знамение!
