– Тише! Тише! – успокоил матросов Колумб. – У нас есть еще одна возможность узнать волю Всевышнего. Складывайте горошины в шапку и хорошо перемешайте!
Моряки быстро исполнили приказание, дали ему первому тянуть жребий. Многие были уверены, что адмирал в третий раз вытащит счастливую метку. Паломничество в Италию досталось Педро де Вилье. Испанцы приуныли. Командир напомнил, что нельзя искушать Господа. После чего спутники дали клятву совершить крестный ход, отслужить благодарственную мессу в ближайшей церкви.
Настроение улучшилось, но волны и ветер не стали меньше, грозили уничтожить судно. Колумб глубоко верил в Творца земли и воды, результаты жеребьевки оказали на него сильное воздействие, однако, на крайний случай он принял особые меры для сохранения результатов экспедиции. Христофор передал управление каравеллой капитану и кормчим, заперся в тесной каюте, написал подробный отчет о плавании к «азиатскому» материку. Этот исторический документ он скрепил личной печатью, завернул в вощеную бумагу, пропитал ее воском. Сверток положили в пустой бочонок, тщательно заделали смолой, кинули в океан. Письмо предназначалось правителям Испании. Помимо краткого дневника путешествия, оно содержало указания, как поступить с наследством Колумба.
С тех пор документы никто не видел. За прошедшие столетия несколько раз бумаги Колумба появлялись на аукционах, но оказывались подделками.
Закончив дела, адмирал возвратился к румпелю и до конца шторма не покидал рулевых. Море пенилось и бурлило, ураганный ветер ревел в снастях, волны перекатывались через палубу. Христофор сохранял удивительное спокойствие, как человек, исполнивший свое предназначение на земле. Он почти не ел, мало пил, часто молился. Товарищи не понимали, откуда у Колумба взялись силы преодолеть ужасные испытания? Человек, над которым они смеялись, оказался самым сильным, самым опытным моряком.
15 февраля серый рассвет принес короткий сильный дождь. Капли струями стекали с туго натянутого паруса. Матросы подставляли ладони, жадно пили свежую воду. Облака раздвинулись, на востоке проглянуло давно невидимое солнце. Кормчие уговорили адмирала пойти отдохнуть.
«Он чувствовал, как у него отнимаются ноги. Это было вызвано тем, что постоянно терпел холод, страдал от сырости, очень мало ел».
Облака румянились, золотились. Тепло и умиротворение разливались над океаном. Ветер слабел. Кусочек голубого неба ширился, рос в вышину. Темные волны с пенными гребнями окрасились привычным цветом, уже не пугали моряков. Они подняли второй парус, устремились на восток к ослепительно сиявшему светилу.
Корабельная жизнь входила в обычную колею. Кормчие спорили относительно местонахождения судна. По их мнению, «Нинья» миновала Мадейру, подплывала к материку. Матросы сушили одежду, чинили снаряжение. Четырехдневная буря изрядно потрепало судно, все вокруг требовало основательного ремонта. Было удивительно, как «Нинья» выдержала ужасный шторм. С порванными парусами и поломанными мачтами она покачивалась на волнах, как Ноев ковчег после Всемирного потопа. Испанцы славили Господа, благодарили Деву Марию за спасение. Лишь одно омрачало радость кастильцев – судьба судна Мартина Пинсона: утонуло ли оно в пучине или чудом осталось на плаву? Открывшаяся течь в корпусе «Пинты» не давала надежды увидеть товарищей живыми, но моряки смотрели на горизонт, искали знакомый зарифленный парус.
Колумб проснулся от непривычной тишины. Уставшее тело корежила боль, ныла затруднявшая движения поясница. Христофор страдал от ревматизма. Что-то хлопало, бухало над головой. Адмирал не сразу понял, что от перемены ветров полощется грот. Волны ударяли в корму, мягко подталкивали «Нинью» вперед, с шипением пробегали вдоль бортов. С палубы доносились голоса вахтенных. Командир пересилил боль, поднялся с постели.
Полуденное солнце ослепило Колумба. По лазоревому небу навстречу судну плыли белые облака. Верхние слои воздуха перемещались с востока на запад. Колумб понял, что скоро попутный ветер над морем сменится на противоположный. У правого борта с градштоком в руках толпились офицеры. На качающейся под ногами палубе они пытались замерить угол солнца над горизонтом. Пералонсо сверял показания с таблицами.
– Идем прежним курсом выше Азорских островов, – доложил кормчий командиру.
– Мне кажется – ниже, – уточнил Висенте.
Колумб одобряюще кивнул.
– Нет, – выше! – заспорил де ла Коса.
– Сейчас это не имеет значения, – успокоил офицеров Санчо Руис де Гама. – Мы прошли их.
Спутники согласились с пилотом «Ниньи».
– Я думаю, они впереди, – поправил испанца Колумб.
– Каравелла пронеслась мимо них, – упорствовал Санчо.
– И даже мимо Мадейры, – добавил Висенте.
– Где вы надеетесь выйти к материку? – с улыбкой спросил Христофор.
– У Геркулесовых столпов, – предположил Пералонсо.
– Я тоже хочу очутиться у Гибралтара, – сказал Колумб, – но таких чудес на свете нет. Если ветер не переменится, дня через два мы подплывем к южным Азорским островам.
