Королева прозорлива. Эта эстрада, этот табурет (для Колумба), эти слезы (ее слезы умиления), этот благодарственный гимн очаруют не только простодушного лигурийца. Вот как опишет барселонский прием неподкупный правдолюбец Бартоломе Лас Касас, ярый ненавистник разорителей Нового Света, взлелеянных Ее Высочеством, королевой Изабеллой Кастильской:
"Адмирал поднялся на возвышение, где находились короли, окруженные множеством кавалеров и знатнейших людей, и среди них он казался истинным сенатором римским. Благородно было его лицо, благородны были его седины, благородна была улыбка его, скромная и радостная, и в ней светилась слава его подвига…"
А шестеро пленников стояли у королевской эстрады. Стояли в золотых масках – гуаясах, чресла их были опоясаны роскошными поясами – себами из реквизит "короля" Гуаканагари, головы украшены разноцветными перьями, и эти живые образцы несметных сокровищ Нового Света покорно ждали, когда же наконец окончится утомительная церемония и великие касики Кастилии и Арагона прикажут своим старейшинам и своим жрецам разойтись по домам.
Итак, первый акт барселонской идиллии был разыгран блистательно.
Осушив слезы умиления, Их Высочества приступили к делу. Уже не на открытой эстраде, а во дворце арагонских королей Изабелла и Фердинанд приняли Адмирала. Новооткрытые земли надо было спешно прибрать к рукам, и именно об этом повели речь Католические Короли на деловых аудиенциях, данных Адмиралу»[54].
In nomine Domini nostri Ihesu Christi
Во имя Господа нашего Иисуса Христа
Барселонский триумф Колумба по случаю возвращения из похода продолжался несколько дней. Королевская чета поселила адмирала во дворце, устраивала в его честь торжественные приемы. Заморские диковинки выставили на обозрение, заставили принять участие в празднествах разрисованных индейцев, прикрытых дорогими тканями. Зрителей восхищали золотые маски Гуаканагари, яркие разноцветные перья экзотических птиц. В готическом соборе каталонской столицы под звуки органа крестили шестерых краснокожих туземцев, присвоили родственникам вождя звучные имена – Хуан де Кастилья и Фернандо де Арагон. Приобщение дикарей к христианской вере должно было свидетельствовать о добрых намерениях властителей в отношении новых подданных.
Ежедневно на счастливого Колумба сыпались награды, подарки влиятельных вельмож. Фердинанд с Изабеллой выполнили обещание, подтвердили должности и титулы Христофора, дававшие неслыханные права – сидеть в присутствии королевской четы, единолично управлять открытыми землями. Адмирал получил дворянский герб с символами царствующих особ и его будущих владений. «Предоставить дону Христофору Колумбу, его потомкам и наследникам в вечное пользование герб с золотым замком на зеленом поле, в верхней четверти щита, по правую руку, и пурпурным львом на белом фоне в левой верхней части», – гласил указ. Трехбашенный средневековый замок и увенчанный короной лев служили геральдическими символами Кастилии и Леона. В нижней части щита, под замком, изображались красные острова на золотом поле; напротив них, подо львом, – пять золотых якорей на голубом фоне. Почему пять? Неизвестно. Было бы разумнее изобразить три, в честь «Санта-Марии», «Пинты», «Ниньи». На ленте девиза алыми буквами написано: «Для Кастилии и Леона Новый мир открыт Колоном».
Правители не забыли о спутниках Колумба, они получили щедрые награды. Здесь мы впервые встречаемся с итальянским родственником адмирала, о котором ранее не знали. Вместе с Бартоломео Колумбом генуэзец Джакомо Коломбо, объявленный младшим братом прославленного капитана, становится «caballeros», получает к новому испанскому имени Диего звучную приставку «дон».
Блестящий прием моряков, торжественные мессы с многочисленными хорами показывали любовь властителей к подданным, отвечавшим им взаимностью. Единение власти и народа должно было загладить в памяти горожан неприятный декабрьский случай, когда каталонец совершил покушение на короля, тяжело ранил его. Триумф Колумба состоялся весьма кстати. Оправившийся от раны Фердинанд играл роль доброго монарха, не помнящего зла.
Вслед за правителями Испании адмирала чествовали знаменитые люди. Кардинал и примас Кастилии Педро де Мендоса, называемый в народе «третьим королем Испании», принимал у себя с великими почестями хозяина Индий. Будущий Генеральный инквизитор, доминиканец Диего де Деса, слал ему поздравительные письма. Ближайшие королевские советники считали за честь устроить пир во славу морехода.
