Все эти жесткие указания даны были в открытом письме королевской четы от 23 мая и в инструкции короля и королевы Колумбу от 29 мая 1493 года»[56].
В короткий срок королевская чета прибрала к рукам заморские операции, сильно ограничила права Колумба, приставила к нему экономов и контролеров, без которых он не мог торговать с индейцами. Снаряжение флотилии перешло к подвластным короне лицам.
В известной мере Христофор сам оказался виновен в сокращении своих полномочий. Он с большим трудом и довольно долго снаряжал первую экспедицию. На подготовку трех кораблей ушло два с половиной месяца. Сейчас этот срок выглядит коротким, но Фердинанду с Изабеллой казался затянутым. Королевской чете пришлось помогать адмиралу, вмешиваться в оснащение флотилии, собирать людей. Правители не хотели второй раз взвалить на себя кучу забот, решили переложить ответственность на плечи чиновников. Легко понять ход мыслей монархов: если Колумб три месяца снаряжал три корабля, сколько лет ему потребуется на армаду в семнадцать судов?! Время не ждет, нужно спешить, закрепить за собой сделанные открытия.
Есть более важная причина ограничения полномочий вице-короля. Когда Христофор получал высокий титул, не существовало уверенности, что каравеллы достигнут азиатских берегов. Теперь путь на запад открыт. Восточные сокровища обрели «законного» хозяина, вообразившего, будто вправе распоряжаться сказочными богатствами. В послании Луису Сантанхелю Колумб писал: «Из того, что было выполнено во время столь недолгого путешествия, Их Высочества могут убедиться, что я дам им столько золота, сколько нужно, если Их Высочества окажут мне самую малую помощь. Кроме того, пряностей и хлопка, – сколько соизволят повелеть, как и благовонную смолу, сколько прикажут отправить… Я дам алоэ и рабов, сколько будет угодно, сколько мне повелят отправить. Эти рабы будут из числа язычников». Отправляя из похода послание другу, Христофор рассчитывал на то, что он покажет бумагу властителям, но не подумал, что фраза «я дам» будет истолкована монархами как посягательство на их права в Новом Свете. Поэтому Фердинанд с Изабеллой приняли меры к тому, чтобы потеснить вице-короля, самим брать золото, пряности, рабов без Колумба. Опьяненный шестинедельным триумфом, ласковыми разговорами, щедрыми обещаниями, заверениями в искренней дружбе, адмирал позволил монархам обвести себя вокруг пальца. Когда он спохватится, будет поздно наверстывать упущенное, его громкие титулы превратятся в пустой звук.
Рассказы о приключениях испанцев за океаном взбудоражили Европу. Письмо Колумба к Сантанхелю, написанное в бурных водах Атлантики на пути в Испанию, напечатали на латинском языке в Париже, Базеле, Антверпене, итальянцы перевели его в стихах. Кастильские послы получили приказ распространять сведения об открытии земель при дворах королей, князей, отцов Церкви. Воображение обывателей рисовало горы золотого песка, благовоний и специй, кучи драгоценных камней и жемчуга, ворохи дорогих птичьих перьев, украшавших костюмы и рыцарские доспехи. Казалось, надо сделать один шаг для обретения несметных богатств. Крестьяне, ремесленники, дворяне мечтали отправиться в Новый Свет, откуда надеялись вернуться богатыми, как Крез.
Подготовка ко второму походу началась ранней весной 1493 года. За месяц до барселонского триумфа королевская чета приступила к организации новой экспедиции. Разработка проекта осуществлялась в придворном кругу без участия адмирала, проживавшего в те дни в Палосе и Севилье. Христофор в письме монархам о завершении плавания выразил желание немедленно продолжить исследования азиатских берегов. Королевский совет решил послать целую армаду кораблей с сотнями солдат для завоевания земель, закрепления их за Кастилией. В короткий срок нельзя собрать и оснастить огромный флот силами одного человека. Для осуществления грандиозного плана придворные составили проект организации в Севилье ведомства, предназначенного руководить делами освоения заокеанских земель. Как показали дальнейшие события, уже тогда Фердинанд с Изабеллой намеревались передать ведомству, в обход Колумба, управление колониями. В конце марта монархи утвердили решение Совета, назначили главой ведомства архидиакона севильского кафедрального собора Хуана Родригеса де Фонсеку, человека способного, усердного, преданного короне.
