Для овец, коз, свиней тоже подготовили загоны с двойными полами рядом с трюмными люками, чтобы поднимавшийся над стадами смрад сдувало ветром в океан. Основная часть скотины предназначалась на мясо, благополучно перенесшие тяготы пути должны были дать на Эспаньоле потомство, чтобы колонистам не приходилось везти животных через океан.
На Канарских островах испанцы закупили огромных собак для охоты на людей. Собаки использовались завоевателями для борьбы с местным коренным населением, поднимавшим мятежи. Колонисты отбирали и разводили собак для военных целей. Португальские работорговцы уже полвека использовали собак для охоты на негров в Западной Африке. Злобным псам предстояло запугать краснокожих индейцев в «Царстве Божьем» вице-короля. Кроме собак, Колумб приобрел на Канарах сахарный тростник для посадки на Эспаньоле.
Куры, гуси, утки кукарекали и гоготали в поставленных одна на другую клетках. В невероятной давке несчастные птицы несли яйца, дополнявшие дневные рационы моряков; в праздничные дни сами попадали в котел.
Нередко на кораблях встречались крупные жирные коты, охотившиеся на мышей и крыс. Порою даже они не могли сократить или удержать на одном уровне численность грызунов. Полные трюмы продовольствия служили благоприятной средой для вечных спутников моряков. Люди любили кошек и собак, позволяли животным разгуливать по палубам, приучали гадить в одном месте, чтобы было легче ухаживать за ними.
Когда собаки затевали драки, перепуганные коты залазили на вершины корабельных снастей, прятались в ящики. Хорошие кошки за ночь уничтожали десятки грызунов. Они не съедали такого количества добычи. По утрам хозяева и покровители котов просыпались у кучи тушек, приносимых охотниками полакомиться людям. Кошки часто складывали мышей и крыс в линию, как игрушечных солдатиков.
Однажды автор этой книги, страстный путешественник, явился свидетелем того, как собака ночью наловила мышей на берегу Байкала и притащила в палатку. Охотничий инстинкт у кошек и собак нередко связан с заботой о ближних.
Короткое плавание через океан поубавило спеси у прославленных вояк. Они страдали морской болезнью, завидовали юнгам, легко карабкавшимся по вантам. Ослабевшие, позеленевшие от рвоты идальго лежали на палубах, слушали советы моряков. Качка сразила бесстрашного Педро Маргарита, восхищавшего королеву безумной смелостью, и доблестного Алонсо Охеду, сокрушавшего десятки мавров. Будущий губернатор острова Пуэрто-Рико, первооткрыватель Флориды – Хуан Понсе де Леон тихо постанывал в каюте, послушно принимал лекарства лекаря Чанки. Да и наши знакомые: Берналь де Писа, отец Бойл, Фернан де Луна плохо чувствовали себя, не хотели выйти на берег.
Адмирал объехал корабли, выслушал капитанов и кормчих, сделал распоряжения. С берега подплывали лодки с живым товаром, следовало решить в какой последовательности и в каком количестве принимать его на борт. Хотя Колумб был сильно занят, встречался и говорил с десятками людей, его мысли занимала предстоящая встреча с «прекрасной садовницей», как сказали бы капитаны эпохи расцвета колониального могущества Испании.
С нетерпением дождавшись вечера, Христофор надел праздничный наряд, в котором участвовал на приемах в Барселоне, отправился на берег, где отпустил лодку на флагман и в сопровождении мальчишек пошел к дому доньи Беатрис.
Темнело. Кривые улочки Гомеры опустели, в домах загорелись свечи. Прогретая за день земля пахла пылью. Легкие порывы ветерка приносили из гавани прохладный соленый воздух, колыхали пышные кроны пальм, листья мандариновых и апельсиновых деревьев. На высунувшихся из-за заборов виноградных лозах висели гроздья сочных ягод. Адмирал вспомнил Саргассово море с ворохами травы, напоминавшей знакомые плоды.
– Я нашел виноград посреди океана, – сказал он ребятишкам. – Там он пустой и несъедобный.
– А ты встречал морского змея? – спросили босоногие спутники.
– Не приходилось, но слышал о нем.
– Змей больше твоего корабля, – заявил карапуз.
– Да ну? – улыбнулся Христофор.
– Даже больше двух. Мне папка рассказывал.
– Я видел, как купалась в волнах морская дева, – признался Колумб. – Она темная, как твои пятки.
– Мама говорит, будто морская дева – чистая. Она живет в воде, – не поверил мальчишка.
– Мне попалась грязная и некрасивая.
– Когда я вырасту, то поймаю ее.
– Зачем?
– Не знаю. Поймаю и все.
– Женишься на ней?
– Ха-ха! – засмеялся спутник и кивнул дружкам на офицера, будто тот сказал ужасную глупость. – Как я женюсь на ней, если она скользкая, как рыба?! Я посажу ее в бочку, буду показывать людям за деньги.
– Она умрет в бочке. Морские девы не живут в неволе.
– Тогда продам кому-нибудь, пусть делает с ней что хочет. Христофору стало жалко русалку. Он замолчал, но потом подумал, что поступит хуже карапуза, когда будет торговать индейцами.
– В вашу гавань часто заходят корабли? – перевел он разговор на другую тему.
– Нет, – ответили дети.
– Лузитанцы обходят нас стороной, а кастильцы тут не плавают, поэтому на острове мясо продается дешево, – пояснил не по росту смышленый мальчишка.
