В принципе ничего нет невероятного в том, что корабли храмовников способны были плавать в Америку, – ведь викинги отправлялись туда на гораздо менее совершенных кораблях за века до основания ордена. Именно на судах храмовников, между прочим, впервые в Европе появился компас, служили братьям-рыцарям искусные мореходы. А если храмовники и в самом деле нашли путь в Новый Свет, вряд ли бы стали афишировать такое открытие – ведь загадочность, таинственность составляли самую суть ордена».
Заинтриговав читателей, мне бы следовало не комментировать цитату. Пусть каждый сам подумал бы о версии Жана де Майе. И все же я сделаю замечания, так как сомневаюсь в заокеанских плаваниях тамплиеров.
Автор ошибается, утверждая, будто восточный порт Бискайского залива Ла-Рошель в начале XIV века лежал в стороне от торговых путей. Наоборот, он находился в центре сообщения между северной Европой и южной. Это определило его важное экономическое и стратегическое значение, частые войны за обладание портом-крепостью. Несмотря на это нет доказательств, будто серебро поступало во Францию через Ла-Рошель. Я думаю, тамплиеры чеканили монеты из серебра английских рудников. В настоящее время это легко проверить. В гипотезе Майе заслуживает внимания только тот факт, что через Ла-Рошель рыцари могли вывезти накануне арестов архив с сокровищами ордена. Вопрос в том: куда? Для меня очевидно, что реликвии тамплиеров попали в Англию или Шотландию, где позиции ордена были наиболее сильны. Доказательством служит находка в Шотландии в 1689 году Великого Креста ордена Храма. Вероятно, архив и прочие драгоценности хранились вместе с крестом. Храмовники не могли переправить святыни на остров через северные порты, охраняемые особенно тщательно перед арестами. Великий магистр знал об этом. Дарю эти мысли автору для докторской диссертации! Мне трудно поверить, что за сто лет до Генриха Мореплавателя и за двести лет до Колумба, тамплиеры совершали регулярные плавания в Америку. Сохранить это втайне было нельзя. Если бы это происходило на самом деле, документ с изображением «индейца» в перьях никогда бы не появился на свет. Видимо, там изображен житель Африки или Востока. В качестве мелкого замечания отмечу, что компас появился в Европе задолго до тамплиеров. Незначительные ошибки наводят на мысль о серьезных просчетах в больших делах, ибо как принять гипотезу, если в ней много неточностей? Невольно возникает мысль, что человек плохо знает предмет исследования.
Вторая причина изменения маршрута испанской экспедиции заключается в итогах последнего плавания Колумба. В приведенной цитате Я. Свет – ярый защитник Христофора, когда кто-нибудь пытается обвинить его в хитрости, вынужден признать: «По ряду признаков адмирал заключил, что обширные земли, быть может, даже один из выступов азиатского материка, должны лежать к югу от ранее открытых им островов». Иными словами – Колумб знал, что открыл острова, а не материк, собирался искать Индию значительно южнее широты западной оконечности Кубы. Документ Фернана де Луны, назвавший остров материком, служил филькиной грамотой, предназначенной для правителей страны. Когда появилась возможность продолжить исследования, Христофор перечеркнул свои «открытия».
Погода и ветры способствовали плаванию. Эскадра шла на юг через «территориальные воды» Португалии по столбовой дороге каравелл, курсирующих между Лиссабоном и Сан-Жоржи-да-Мина. Никто не преследовал адмирала, не чинил преград на пути. Между Канарами и островами Зеленого Мыса лежит семьсот пятьдесят миль. Испанцы преодолели их с высокой скоростью за шесть дней. Сначала они пристали к бесплодному острову Бонависта, где португальцы устроили поселение для прокаженных и лечили увечных черепашьей кровью, затем перешли на главный остров архипелага – Сантьяго. Там жила колония с черными рабами, разводившая рогатый скот и продававшая его проходящим кораблям. Комендантом форта (правителем островов) король назначил дона Родриго Алонсо. Португалец хорошо принял гостей, обещал помочь закупить коров и свиней. По Тордесильянскому соглашению испанцам разрешалось заходить на острова Зеленого Мыса. Колумб провел на Сантьяго восемь дней, запасся мясом и продовольствием, но не в том количестве, как хотел. Он не дождался, пока рабы пригонят скот из центральных районов. Сидеть на острове было невыносимо. От жары болела голова, воспалялись веки. Ветер из пустыни надувал песок, оседавший на губах, проникавший под одежду. Воздух казался плотным, удушливым, мертвым. Четвертого июля кастильцы покинули Сантьяго, направились на юго-запад.
В первую неделю они медленно плелись за ветром, преодолевали за сутки 40–45 миль. За девять дней флотилия прошла 380 миль и угодила в полосу штиля. Паруса поникли, каравеллы застыли на воде. Испанцы изнывали от ужасного зноя, ждали муссона трое суток.
