26 августа Бобадилья разослал приказы комендантам крепостей не исполнять повелений Колумбов, чем поверг офицеров в крайнее изумление подлинными королевскими подписями. Ревизор воспользовался заранее приготовленными бланками с печатями монархов. Ролдан и его сподвижники получили прощение грехов с грамотами, удостоверяющими их невиновность.
Жизнь на корабле наскучила скромному рыцарю, он подыскал себе в городе приличное здание – опустевший дом Колумбов. Командор распорядился выгнать из него слуг, перенести в комнаты свои вещи. Все имущество дворца перешло в руки Бобадильи. Кто бы мог подумать, что за три дня рыцарь Калатравы так переменится! Лас Касас писал о нем: «Безусловно, Бобадилья как по своим качествам, так и по характеру, по-видимому, был человеком приветливым и скромным: о нем тогда каждый день много говорили, но не доводилось мне слышать ничего дурного, и не обвиняли его в том, будто он присваивал чужое добро; да и прежде все отзывались о нем с похвалой».
Узнав о событиях в столице, адмирал из форта Консепсьон с отрядом солдат двинулся к Санто-Доминго, намереваясь положить конец бесчинствам ревизора. В селении Бонао Колумба встретил посыльный командора, вручивший ему копии королевских указов, на основании которых Бобадилья требовал прекратить сопротивление, приехать на переговоры.
– Я не понимаю, – сказал Христофор, – почему дон Франсиско осмелился провозгласить себя правителем Эспаньолы и разграбить мой дом? Документы дают ему право вести расследование по делу Ролдана.
– У сеньора Бобадильи есть особые инструкции, – сообщил гонец.
– Я хочу познакомиться с ними, а пока не вижу причин повиноваться командору. Мой долг – выгнать самозванца из Санто-Доминго.
– Прошу вас, не затевайте кровопролития, не осложняйте своего положения.
– Вы запугиваете меня?
– Стараюсь помочь. Ваш младший брат заключен в темницу.
– Как ваше имя?
– Алонсо Вальехо.
– Вы служите Бобадильи?
– Меня направила на остров королева.
– Я учту совет, – пообещал адмирал.
Что-то в короткой беседе расположило Колумба к слуге Изабеллы, он внял его просьбе. В ожидании дальнейших событий отряд обосновался в Бонао. 7 сентября в селение пришли друзья Христофора, монахи– францисканцы, с письмом ревизора. Адмирал взломал печать, прочел личное послание монархов, написанное весной прошлого года:
– Вы знакомы с содержанием письма? – спросил Христофор монахов.
– Дон Франсиско сказал нам о нем, – ответили францисканцы.
– Это приказ о моем аресте.
Друзья молча опустили головы.
– Если я не подчинюсь, меня обвинят в измене, – добавил Колумб.
– Народ в Санто-Доминго перешел на сторону Бобадильи, – тихо произнес монах.
– Крепости получили приказ не впускать тебя за ворота, – добавил второй. – Только Бартоломео верен тебе. С такими силами не повоюешь.
– Я знаю, – согласился Христофор. – Это дело рук Охеды или ему подобных людей. Надо плыть в Кастилию, оправдаться перед монархами.
– У тебя нет кораблей. Ревизор стережет свою эскадру лучше столицы.
– Мне нужно подумать. Передайте командору, что я сообщу о своем решении.
Монахи простились с адмиралом, ушли в Санто-Доминго.
Неделю Колумб находился в смятении. Вероятно, он связался с Бартоломео, узнал его мнение о поступках Бобадильи. Что могли сделать братья против воли монархов? Развязать войну и присоединиться к Генуэзской республике, терявшей самостоятельность в Италии? Объявить себя подданными Португалии? Отдать земли мусульманам? Никто бы не захотел воевать с Испанией из-за нищих островов в океане, а на Эспаньоле возникло бы сильное противоборство Колумбам. Им оставалось покориться ревизору, ждать милости королевской четы.
15 сентября адмирал вошел в Санто-Доминго в сопровождении сотни солдат. Бобадилья ждал его на площади, очищенной от виселиц и помоста для казни преступников. Охрана ревизора с тревогой следила за утомленной колонной, медленно входившей в город. А ну как вице-король призовет народ к оружию, устроит резню? Командор сильно волновался, жалел о том, что не арестовал Христофора за стенами города. У церкви адмирал слез с лошади, перекрестился, поздоровался с колонистами. Волнения пережитых дней отразились на Колумбе, он выглядел усталым и больным. Обострились приступы артрита, невралгия корежила спину.
