Придворные забили тревогу. Нельзя позволить короне так обращаться с людьми, иначе в Испании разовьется тирания, и тогда высокопоставленные чиновники, служители Церкви, наследные гранды будут жить в вечном страхе, опасаться наветов врагов. Пал всесильный духовник Изабеллы архиепископ Эрнандо Талавера, унижен Христофор Колумб. Кто следующий познает злую участь по прихоти постаревшей королевской четы?
Придворные выражают недовольство, грозят гневом народа, советуют властителям снять цепи с Колумбов. Заручившись поддержкой подданных, Фердинанд с Изабеллой объединяли страну, наводили порядок в областях, выкорчевывали врагов, насаждали своих сторонников. Для монархов голос народа – глас Божий! Не лишаться же содействия влиятельных сановников из-за недоразумения с адмиралом! Король почувствовал настроение фаворитов, заявил о превышении Бобадильей полномочий. Королева пообещала выслать Христофору две тысячи дукатов на дорогу в Гранаду и «приличный» костюм. Из Альгамбры в Кадис отправился гонец с увесистым кошельком и приказом снять цепи с Колумбов.
В первых числах декабря посланник прискакал в портовый город, вручил стражнику Андресу Мартинесу указ об освобождении узников, передал вице-королю золотые монеты. Адмирал отказался снять кандалы, хотел в цепях предстать перед монархами. Гонец убедил его не раздражать строптивостью Фердинанда с Изабеллой. Колумб снял оковы, но поклялся не расставаться с ними, завещать наследникам положить ему в гроб. Такова плата королей за совершенные открытия. Христофор дал обет не снимать францисканскую рясу, носить ее в море и на берегу. Адмирал считал, будто Господь вызволил его из беды, помог избежать застенков Фонсеки. Главная заслуга в освобождении братьев принадлежала скромным офицерам Вальехе и Мартинесу, нарушившим строгие инструкции Бобадильи, снабдившим узника письменными принадлежностями, позволившим послать курьеров к друзьям. Не поступи они достойным образом, жизнь Колумба могла закончиться на несколько лет раньше срока. Христофор выполнил обещания: повесил оковы на стену кабинета и в рясе францисканца отправился в ставку монархов.
Гранада пылала в огне. Фердинанд с Изабеллой свергли Талаверу, нарушили соглашение с последним эмиром области, Боабдилем, по которому покоренным маврам давалась свобода вероисповедания. «Гранада должна стать христианской!» – утверждали Католические Короли. Их поддерживал старый товарищ Колумба, Диего де Деса, после смерти Торквемады возглавивший инквизиционный трибунал. Этот скромный доминиканский монах, блиставший великолепным образованием, превзошел в жестокости всех изуверов. Гранада озарилась кострами, еретиков сжигали по одному и кучами. Конфискованное имущество пополняло церковную и светскую казну. Доведенное до отчаяния население убивало инквизиторов и чиновников, устраивало мятежи. Фердинанд разъезжал по Гранаде, подавлял восстания. Столица области обезлюдела, мавры покидали родные дома. В это тяжелое время адмирал подъехал к стенам города, где восемь лет назад в лагере Санто-Фе заключил «Капитуляцию» с властителями.
Как все изменилось вокруг! Пустые улицы, мрачные лица, болтающиеся на виселицах чучела «казненных» мавров. Людям удалось бежать, за это инквизиторы приговорили к смерти изображения еретиков.
Стражники не пустили вице-короля во дворец, велели жить в городе, ждать приема. Заночевав на постоялом дворе, Колумб утром подыскал жилище. Накануне Рождества адмирала с братьями пригласили в Альгамбру.
Моряки прошли через анфиладу комнат в залу, где в 1492 году праздновали победу над эмиром. Христофор присутствовал в числе гостей. В тот праздничный день он надел великолепный наряд, а сейчас шел в побуревшей рясе с пожелтевшими костяными четками в руках. Капитану исполнилось пятьдесят, он выглядел старше своих лет. Болезни и невзгоды преждевременно состарили тело, замутили пленявшие женщин голубые глаза. У противоположной стены среди придворных ждали выхода королей молодые пажи, его сыновья – Диего и Фернандо. Старшему исполнилось двадцать три года, младшему – тринадцать. Они стеснялись отца, его монашеского одеяния, усталого, раздраженного вида. Сидевший в присутствии монархов человек брел на распухших от артрита ногах.
Двери смежной залы раскрылись, на пороге появилась королевская чета в окружении помощников. Фердинанд с Изабеллой прошли мимо склонивших головы придворных, сели в заменявшие троны резные кресла. Грянули трубы, вечер начался. Христофор вздрогнул, ему следовало пройти пятьдесят шагов, опуститься на колени перед помостом.
