Тридцать два корабля и две с половиной тысячи моряков, солдат, поселенцев. Зачем понадобилась такая концентрация сил накануне разведывательного похода Колумба? Назначение экспедиции Ованды заключалось в укрепление испанских позиций на Эспаньоле, колонизации соседних островов. Если Христофор найдет дорогу в Индию, туда устремятся десятки кораблей командора, вытеснят португальцев с Малабарского берега. Задумано прекрасно, а каково исполнение плана?
Пять месяцев армада готовилась в Севилье к выходу в море. Чиновники не допускали Колумба к снаряжению кораблей. Командующий плохо относился к адмиралу. Королевская чета настроила Николаса против Христофора, запретила пускать его на Эспаньолу. Овандо возомнил себя великим мореплавателем, пренебрежительно выслушивал советы первопроходца. Вести корабли через океан доверили опытному флотоводцу Торресу. С ним уплывал на остров друг адмирала капитан Карвахаль.
Христофор попросил его защищать интересы Колумбов, организовать перевозку денег в Испанию.
Оказавшись в стороне от сборов армады, адмирал разработал план похода в Индию, возникший у него в период плавания у Кубинских берегов. Христофор убежден, будто достиг Золотого Херсонеса, который нужно обойти с юга, чтобы попасть в Индийский океан. После посещения Малабарского побережья и заключения соглашения с заморином Калькутты, Колумб собирался вернуться в Кастилию западным путем, мечтал совершить кругосветное плавание.
Намерения адмирала вызвали противоречивые суждения. Вельможи считали план плодом больного воображения, следствием навязчивой мысли об освобождении Гроба Господнего. Моряк убеждал придворных, объяснял обоснованность расчетов, показывал карты, ссылался на опыт соседей. Фердинанд с Изабеллой внимательно прислушивались к словам, решили не мешать адмиралу в осуществлении грандиозного замысла. Чем они рисковали? Четырьмя кораблями для каботажного плавания водоизмещением около 100 тонн с экипажем в 150 человек. Невелики потери. Если Колумб вернется в Испанию, престиж страны вырастет в глазах Европы.
– Плывите, дон Христофор! Да поможет вам Бог! – одобрила королева планы капитана.
– Только не спешите с освобождением Иерусалима! – улыбнулся Фердинанд. – Как ваша работа над книгой? Когда вы дадите нам прочесть рукопись?
– Я отправил ее в Севилью брату Гаспару Гарисью, – смутился Колумб. – Он закончит работу над черновиком.
– У вас хороший помощник, – похвалила священника Изабелла. – Я слышала его имя.
– Господь дал монаху способность толковать писания. Я ценю мнение святого отца, – пояснил адмирал.
13 сентября он выслал товарищу черновики с сопроводительным письмом:
«Достопочтенный и вельми благочестивый отец! Прибыв сюда, я начал извлекать суть из писаний, в коих идет речь об Иерусалиме, дабы затем перейти к прорицателям и расположить написанное по порядку должным образом. Ныне иные занятия увели меня в сторону, я не могу продолжить начатое. Посылаю это вам, дабы вы просмотрели сделанное мною. Уповаю на то, что ваш дух подвигнет вас продолжить сей труд, а наш Владыка сподобит вас присовокупить к написанному извлечения из иных подлинных трудов, закрепить оные в памяти до того времени, когда можно будет закончить все вчистую».
Получив возможность заняться любимым делом, Колумб отложил перо, с головой окунулся в подготовку похода. Он торопит Фонсеку дать корабли.
– Сейчас не время… – возражает архиепископ. – Позвольте сначала отправить в Индии сеньора Овандо.
– Когда он поплывет на остров?
– В феврале следующего года.
– Неужели мне придется ждать пять месяцев?
– Я найду вам каравеллы к Рождеству, – обещает архиепископ.
Фонсека сдержал слово. В декабре адмирал получил «Санта-Марию» (или «Капитану»), «Сантьяго де Палос», «Гальегу», «Вискайну». Оснащение судов, подбор команд осуществлялись под присмотром чиновников. Христофор терпел, мечтал поскорее выйти в море.
Поздней осенью в Лиссабон вернулись два корабля эскадры Гашпара Кортериала. По сообщению венецианского посла, цитированного выше, «они прошли приблизительно 600–700 лиг (две тысячи миль) вдоль берега земли и не нашли ее конца, что заставляет их думать, что это – материк». «Их мнение об открытии материка подтверждается множеством крупных рек, которые они нашли… – сообщает итальянец. – Туземцы очень боязливы, кротки… Их лица раскрашены, как у индейцев… Они разговаривают, но никто не понимает их. В той стране нет железа, они делают ножи и наконечники для стрел из камней».
Открытия бесследно исчезнувшего Кортериала «подтверждают» впечатления Колумба о «восточном побережье Азии» (Кубы) у мыса Альфы и Омеги. Описания природы и быта туземцев не похожи на увиденное моряками вице-короля, но ведь он исследовал «материк» на юге, а португальцы – на севере «в двух тысячах лиг отсюда между северо-западом и западом». Результаты плавания соседей убеждают адмирала в том, что он не ошибся: проход в Индию лежит на юге за полуостровом (западной оконечностью Кубы), а на севере тянется сплошной массив суши, протяженностью в тысячи миль.
