Армада Ованды вышла из устья Гвадалквивира 13 февраля 1502 года. Антонио де Торрес провел через океан пять «нао» (крупных кораблей), двадцать четыре каравеллы, барк, два вспомогательных судна. Весной флот вошел в бухту Санто-Доминго. Радостный Бобадилья явился на флагман.
– Их Величества велели вам передать мне управление островом! – огорошил его Овандо. – Вот письмо.
Удивленный командор развернул свиток, перевязанный шелковым шнуром с красными сургучными печатями, пробежал глазами короткий текст, сконфуженно вернул командующему. Полтора года назад он так сместил Колумба.
– За что? – тихо спросил Бобадилья.
– Вам пора вернуться в Кастилию, заняться делами ордена Калатравы, – сухо произнес Овандо.
– Это арест? – рыцарь пытливо взглянул на него.
– Нет, – смягчился Николас. – Королева просила меня передать вам благодарность за работу. Особенно за то, что вы очистили Эспаньолу от ненадежных людей.
– Я слышал, будто адмирал опять у нее в чести?
– Увы… – развел руками Овандо. – Изабелла вернула ему доходы, поручила возглавить новый поход в Индии.
– Он скоро приплывет сюда? – испугался Бобадилья.
– Ему запрещено высаживаться на острове, – успокоил правитель.
– Когда я могу вернуться домой?
– С первым караваном судов.
– Я быстро передам вам дела, – пообещал ревизор.
– Где находится судья Ролдан?
– Он в своих владениях в области Харагуа, на юго-западе Эспаньолы.
– У него есть охрана?
– Мы не воюем друг с другом. Некоторые мятежники не повинуются моим приказам, но они не опасны для королей.
– Как дела с индейцами?
– Восстания подавлены. Только племена касика Бехечо и Анакаоны оказывают сопротивление.
– Нападают на ваши отряды?
– Туземцы не выходят за границы своих территорий и не позволяют вторгаться на их земли.
– Я уничтожу Анакаону, – заявил Овандо.
– Это будет трудно сделать, – предостерег ревизор. – Соратники Ролдана поддерживают хорошие отношения с индейцами. Возникнет война на острове.
– Она будет последней!
– Вы поднимете руку на судью? – не поверил ревизор.
– На всех, кто не выполняет указов Их Величеств.
– За это я прогневал королеву? – догадался Бобадилья.
– Нужно строже относиться к врагам короны, – назидательно промолвил Николас. – Надо было в одном трюме сгноить старшего судью и братьев Колумбов.
– Я не имел полномочий, – защищался ревизор.
– Вы использовали их наполовину. Короли надеялись, что вы расправитесь с бунтовщиками.
– Я готов ответить за свои поступки.
– Вы поможете мне арестовать судью, выловить его сообщников. Фердинанд с Изабеллой не забудут ваших услуг.
– Я сделаю так, как вы хотите, – согласился Бобадилья.
Высадившийся в Санто-Доминго Овандо пригласил Ролдана на переговоры, а когда тот со свитой явился в город, арестовал и бросил в тюрьму. Соратники мятежника отказались повиноваться правителю, грозили поднять восстание на окраине острова. Овандо послал против них войска. Сепаратисты не сумели разбить отряды солдат, потерпели поражение, рассеялись по области. Правитель выловил их и казнил. Затем пришел черед независимым племенам признать власть Католических Королей, отдать земли поселенцам. В короткий срок командор сделал то, в чем обвиняли Колумба. Покончив со смутой, Овандо взялся за колонистов. Свободный промысел золота позволил Бобадилье поднять производительность рудников, увеличить добычу металла. Значительная часть золота не попадала в руки контролеров, оседала в сундуках и тайниках старателей. Овандо восстановил прежние ограничения, усилил контроль над приисками. В сельском хозяйстве правитель осуществил реформы закрепощения свободных туземцев, раздал пустующие земли старым и новым волонтерам.
Карвахаль добился от командора выполнения решения монархов возместить адмиралу причиненный ущерб, собрал положенные ему деньги за период со дня ареста, получил долю золота с рудников.
Бобадилья не понес наказания за превышение власти и плохое обращение с вице-королем. Овандо позволил ему свободно жить на острове, пока в гавани столицы подготовят каравеллы для перевозки в Испанию золота, жемчуга, экзотических птиц и зверей, а также пожелавших вернуться на родину колонистов.
В середине февраля 1502 года началось энергичное снаряжение экспедиции Колумба, но не потому, что «по всей вероятности, и королевская чета, и Фонсека желали как можно скорее спровадить беспокойного генуэзца в дальнее плавание», как пишут некоторые исследователи, а из-за тревожных сообщений.
