– Ты сам – ублюдок. Я – сын вице-короля Индий, паж короля Арагона! – отвечал парнишка и совал ему в лицо жердину. – Скоро Его Величество отрубит тебе голову, а меня произведет в рыцари!
В это время главный нотариус неловко увернулся от кола, потерял равновесие, плюхнулся в трюмную воду. Матросы захохотали.
– Один готов! Дело за вторым, – сказал бондарь, оттесняя Фернандо от капитана. – Сейчас я помну ему дорогие доспехи. Эх! – взмахнул он жердиной.
Удар пришелся вскользь по телу с правой стороны. Меч выпал из рук Порраса.
– Ступай за братцем! – молвил Хуан и сильно ткнул врага в грудь.
Капитан застонал, повалился на палубу.
– Не хочешь? – усмехнулся бондарь. – Ну, так я отправлю тебя на тот свет, куда ты хотел послать нас с адмиралом.
– Не тронь его! – крикнул Бартоломео.
Бондарь занес жердину над головой капитана и с удовольствием опустил на него. В последний момент Франсиско отстранился от удара, принял его плечом. Доспехи прогнулись, ремни порвались, пластины упали на палубу. Бартоломео схватил меч капитана, приставил ему к горлу.
– Режь! – завопил безоружный бунтарь. – Ненавижу тебя!
– Успею еще… – пообещал аделантадо и велел матросам взять пленника.
Жалея о том, что не убил вожака, бондарь откинул в сторону жердину. Сопротивление на флагмане прекратилось, сообщники Поррасов опустили мечи. Пироги отошли от борта.
– Куда его? – показывая на поверженного предводителя, спросили моряки.
– Спустите к братцу! – распорядился Бартоломео.
Главаря мятежников столкнули в трюм, заперли крышки. Снизу доносились плески воды, брань заключенных. Победители спустились в лодки и разгоряченные боем поплыли к соседям. Заметив пироги, враги бежали от каравеллы. Замешкавшиеся на палубе бунтовщики сдались.
Аделантадо возвратился на флагман, приказал вытащить из трюма заговорщиков, заковать в цепи, держать на палубе до решения адмирала.
– Ты имеешь право казнить бунтовщиков, – напомнил он брату.
– Сколько их? – спросил слабым голосом Христофор.
Он сильно переволновался за жизнь сына и брата, отчего чувствовал себя скверно.
– Двадцать два человека, не считая вожаков.
– Мы убили десятерых, ранили половину сбежавших! – добавил взволнованный Фернандо.
– Сколько погибло с нашей стороны?
– Один матрос.
– Жаль беднягу. Как его звали? Сын назвал имя.
– Похороните всех на берегу по христианскому обряду, – велел Христофор.
– Рыбы съедят мятежников! – усмехнулся брат.
– Нельзя кидать за борт трупы кастильцев, – одернул его командующий.
– Так ведь они… – хотел возразить аделантодо, но под строгим взглядом умолк.
В последние дни брат думал о смерти.
– Как поступить с пленными?
– Отпусти на свободу.
– Отпустить? – не поверил Бартоломео.
– Да.
– И зачинщиков мятежа?
– Их ждет суровая кара.
– Казнишь?
– Отвезу на суд в Кастилию.
– Зачем? Я утоплю их в трюме.
– Не смей!
– Поррасы ограбили флотилию, хотели убить нас, а ты…
– Господь накажет меня за кровь кастильцев.
– Братья затеют смуту.
– Люди не пойдут за ними. Матросы видят, как мы живем. Сбежавшие бунтари явятся к тебе с повинной.
– Нам не нужны лишние рты!
– Ты забыл заповедь Иисуса, завещавшего делиться со всеми.
– Но не с врагом!
– Зря называешь их врагами. Люди пошли за Поррасами от отчаяния, в надежде попасть домой.
– А если они вновь возьмутся за оружие?
– Шестнадцать человек против семидесяти двух? – возразил Христофор.
– Ты считаешь пленников своими приверженцами?
– Да. За нами придет корабль, они мечтают вернуться на родину и не угодить под суд.
– В следующий раз мы расправимся с ними на месте, – заявил аделантадо.
– Я помогу тебе, – поддержал дядю Фернандо.
– Не лишись головы! – предостерег отец.
– Он храбро дрался, – похвалил племянника Бартоломео. – Молодец!
– Твоя школа! – вздохнул Христофор. – Вам бы сражаться, казнить мятежников, а кто поведет корабли, защитит нас от индейцев? Надо беречь людей! Ступай, накорми «врагов»! Они голодные.
– Зато воды напились, – улыбнулся Фернандо.
Зачинщиков смуты посадили под арест, прочих бунтарей отвезли на берег, отпустили на четыре стороны. Они не ушли, попросили позволения жить в лагере. Адмирал согласился, но запретил пускать их на корабли. Провинившиеся моряки устроились рядом с огородом в хозяйственных постройках, в которых собирались выращивать утий. Дня через два к ним присоединились уплывшие на пирогах мятежники. Колумб принял всех без разбора, зачислил на довольствие наравне со своими сторонниками, но не позволил подниматься на палубы. Флотилия воссоединилась, обрела единство, только одиннадцать крестов на берегу да закованные в цепи Поррасы напоминали о случившемся.
В конце июня на горизонте появились долгожданные паруса. Диего Мендес нанял для Колумба одну из трех приплывших из Испании каравелл, а сам отправился с письмами ко двору сообщить о результатах экспедиции. Почти год прошел с того дня, когда четырнадцать отважных моряков покинули Ямайку. Одиннадцать месяцев понадобилось Мендесу на уговоры правителя не мешать спасению людей.
