На этом неприятности не кончились. 29 июня капитан Сальседо взял на борт всех участников экспедиции с частью груза эскадры. Шесть дней друзья Мендеса пересекали пролив; шесть недель корабль Сальседо плыл к Эспаньоле! Злой рок преследовал моряков. Они попали в шторм. Каравелла дала течь, надломилась грот-мачта. Перегруженное судно чуть не затонуло. Непрерывно выкачивая воду, испанцы стянули обручами треснувшую мачту, укрепили обрывок паруса и дотащились до Санто-Доминго.
13 августа 1504 года многострадальная команда приплыла в столицу. Два года прошли для нее, как десять лет. Моряки плакали от счастья, не верили спасению.
Николас Овандо не стал бы командором религиозно-рыцарского ордена и правителем острова, если бы был глупым человеком. Он имел прекрасный ум, развитое чувство осторожности. Овандо угадывал желания и настроения монархов, обходил стороной подстерегавшие опасности, знал, за что его похвалят короли, за что пожурят, на что закроют глаза. Не вызывая гнева властителей, он совершал поступки Колумба и Бобадильи. Волокита со спасением адмирала выглядела точным исполнением указа, а когда общественное мнение качнулось в сторону первооткрывателя Эспаньолы, и в Испанию поплыли письма с осуждением излишнего рвения командора, решил из одной крайности (как маятник) перейти в другую. Овандо устроил Колумбу пышный прием.
На пристани Санто-Доминго собралось много народа. Прошло четыре года с тех пор, как утонувший ревизор отправил Колумбов в Кастилию. Люди забыли обиды на братьев, сравнили их с последующими правителями, пришли к мнению, что не так уж плохо жили под властью вице-короля. Ограниченные адмиралом вольности не шли в сравнение с дарованной монархами «свободой». Налоги и общественные работы возросли, чиновничий аппарат увеличился, расцвели взяточничество и судебный произвол, притеснения индейцев превратились в уничтожение племен. Через два года адмирал напишет королю: «С тех пор, как меня изгнали с Эспаньолы, там истребили шесть седьмых мирных индейцев». А еще через четырнадцать лет историк Пьетро Мартир де Ангьера в книге о Новом Свете приведет жуткую цифру: на всех Лукайских островах, открытых Колумбом в первом плавании 12 октября 1492 года, к тому времени останется одиннадцать туземцев! Я специально написал число прописью, чтобы не возникло разночтений. Остров Гуанахани – первая американская земля, увиденная европейцами, – окажется необитаемым. Болезни и зверства колонизаторов уничтожили коренное население. То, за что ругали Колумбов, приобрело невиданные размеры. Когда Диего Мендес тщетно добивался свидания с Овандо, на острове шла жестокая война. В области Харагуа испанские карательные отряды уничтожили тысячи индейцев, сожгли на кострах 84 касика, захватили в плен легендарную вдову Каонабо, правительницу Анакаону, возглавлявшую борьбу племен за свободу. После «усмирения индейцев» на острове осталось 10 тыс. аборигенов.
В новых условиях колонисты чествовали адмирала и аделантадо как героев. Губернатор поздравлял моряков, восхищался их смелостью, христианским смирением в борьбе с невзгодами, выказывал Колумбам уважение, прислушивался к советам по управлению островом.
Закончились торжества, и адмирал узнал, что должен содержать членов экспедиции. На сей счет нет указаний Их Величеств, следовательно, Овандо не имеет права тратить деньги казны. Колумб обязан лечить больных, платить за постой экипажа, нанять корабли для возвращения на родину, купить провиант и многое другое, отчего придешь в отчаяние.
– Где я возьму деньги? – спросил адмирал.
– Из ваших доходов с Эспаньолы, – ответил Овандо. – Я рад помочь, но не могу. Вы понимаете, от кого это зависит? – Командор поднял глаза к потолку. – Не сердитесь на меня. Я не имею привилегий вице-короля. Мне придется заплатить из своего тощего кошелька. Единственное, что я сделаю для вас – позволю получать доходы с рудников. Этих денег хватит на поездку в Кастилию.
– Спасибо хотя бы за это, – огорчился Христофор.
Вскоре командор вмешался в дела Колумба, велел освободить из городской тюрьмы Поррасов. Встретив на улице ухмыляющегося капитана «Сантьяго», Христофор поспешил к губернатору.
– На каком основании вы сняли цепи с преступника, ограбившего флотилию? – воскликнул адмирал.
– Успокойтесь, дон Христофор, – сказал Овандо. – Я знаю братьев Поррасов как честных, порядочных людей. Королева Изабелла и сеньор Фонсека не поручили бы ворам надзирать за вашими действиями.
– Надзирать? – возмутился Колумб.
– Как иначе назвать обязанность наблюдать за ходом экспедиции, присутствовать при заключении сделок с туземцами? – спросил губернатор. – Вы превысили свои полномочия, жестоко обошлись с капитаном и главным нотариусом.
– Они пытались убить меня! – задохнулся от возмущения Христофор.
– Забудьте недоразумение.
– Вы не имели права отменить мой приказ!
– Здесь я хозяин! – властно промолвил Овандо, давая гостю понять, что не желает выслушивать возражений.
