Слухи о болезни Изабеллы доходят до Севильи. В минуты несчастий люди думают о Боге. Колумб спешит уговорить королеву организовать всемирный Крестовый поход, освободить Гроб Господний. В ноябре он посылает письмо с доказательствами необходимость святого дела, утверждает, будто пророки предсказали конец Света в середине следующего столетия, в годы расцвета христианства, которые подготовят Царство Божие на земле. На финансирование похода в Иерусалим адмирал готов дать часть не выплаченных казной средств, снарядить тысячи воинов, десятки судов. Я не буду утомлять читателей пространными выдержками из послания больного человека, утратившего ощущение реального мира, погрузившегося в религиозные мысли, характерные для средневековых рыцарских орденов, задержусь лишь на одном замечании адмирала:
«Высочайшие цари! С малых лет[115] я вступил в море, дабы плавать в нем, и продолжаю сие поныне. Искусство мореплавания склоняет преданных ему к познанию тайн мира. Этому я отдаюсь уже сорок лет».
Подлинность текста не вызывает сомнений. Стиль и характер письма – Колумба! Написанное прекрасным языком, оно подводит итог жизнедеятельности адмирал. «Явное чудо пожелал содеять Наш Владыка моим плаванием в Индии, – говорит Христофор, – дабы утешить меня и Свою небесную свиту». За это адмирал желает «вызволить Дом Святой и отдать Святой Церкви». Сторонники генуэзской версии происхождения Колумба знакомы с письмом, но делают вид, будто не замечают слов о том, что он «с малых лет вступил в море» и сорок лет «отдавался» ремеслу. Еще бы! Оно перечеркивает кровное родство с итальянскими ткачами. Не двадцатидвухлетним молодым человеком ступил на палубу герой моей книги и не тридцать лет плавал по морям, а мальчишкой на сорок лет подружился с океаном. Как звали испанского подростка, – мы не узнаем. Однажды в отчаянии у Христофора вырвалось горькое признание: «Нет у меня дома в Кастилии…» В минуты невзгод он вспомнил о родине.
Сделаю еще одно замечание по поводу приведенного отрывка. Перечитаем его: «Искусство мореплавания склоняет преданных ему к познанию тайн мира. Этому я отдаюсь уже сорок лет». Чему адмирал «отдается» сорок лет: «искусству мореплавания» или «познанию тайн мира»? Может быть, речь идет об увлечении науками? Если вспомнить указание Бернальдеса о возрасте Колумба, то получается, что он приобщился к книгам двадцативосьмилетним моряком. Это вполне допустимо, ведь Христофор плавал «с малых лет». Слова духовника Колумба не позволяют применить сорокалетний срок к профессии адмирала.
3 декабря в столице Андалусии узнали о смерти Изабеллы, скончавшейся 26 ноября. Колумб тяжело переживал кончину королевы. Он считал ее своей покровительницей, надеялся до последних дней, будто она восстановит его в правах. За неделю до смерти Изабеллы Христофор собирался отправиться ко двору на… катафалке. В те годы дворяне ездили на лошадях, простолюдины – на мулах и ослах. Моряк не мог в седле преодолеть пятьсот миль по осенней распутице под пронизывающими холодными ветрами. Он долго думал о том, как добраться до королевской ставки, нашел неожиданное решение. Друзья случайно рассказали ему о катафалке архиепископа Уртадо де Мендосы, хранившемся в городском кафедральном соборе. «Почему бы живому человеку ни использовать катафалк в качестве носилок, способных передвигаться с помощью мулов?» – подумал Христофор. Несмотря на нелепость затеи, священники согласились дать адмиралу катафалк покойника, помогли приспособить его для поездки ко двору. Колумб сообщил сыну о намерении, но 1 декабря написал в Медину, что из-за усилившихся холодов и участившихся приступов болезни не сможет проделать далекий путь. Смерть Изабеллы перечеркнула планы Христофора. Он понял, что не найдет поддержки в Медине.
Душевная болезнь Хуаны не лишала ее права на престол. Филипп Габсбург, по прозвищу Красивый, от имени жены заявил о готовности наследовать корону. Его агенты наводнили Кастилию, склоняли дворян в пользу бургундского герцога, обещавшего вернуть им утраченные привилегии. Стремясь уладить назревавший конфликт или хотя бы оттянуть время для подготовки ответных шагов, овдовевший супруг отправил Фонсеку к дочери и зятю в Брюссель. С годами умный и трудолюбивый архиепископ стал одним из ближайших советников короля, его доверенным лицом, коему поручались серьезные дела. Генеральный инквизитор Диего де Деса возглавил патриотов, не желавших коронации молодой четы, Хуан Кабрера следил за канцелярией Фердинанда. Письма Колумба и просьбы его старшего сына оставались без ответа. Окружение короля боролось за власть. Торговая палата в отсутствие руководителя не принимала важных решений.
