Зыбь прошла, море успокоилось. Вечером задул встречный ветер. Кораблям пришлось в крутой бейдевинд забирать на север, чтобы за ночь продвинуться вперед на несколько лиг.
В понедельник, 24 сентября, ничего не изменилось. С малой скоростью шли против ветра. Меняли курс на западный, опасались уплыть далеко от двадцать восьмого градуса северной широты, по которому собирались пересечь океан. К вечеру оказались на градус выше указанной широты. На закате дня ветер изменил направление, задул с юга в левый борт. Плотные белые облака затянули небо. Не учитывая магнитного склонения компасных стрелок, ночью эскадра в галфвинд шла на запад, отчего к утру очутилась южнее выбранного курса. За сутки преодолели 15 лиг.
В полдень, 25 сентября, адмирал измерил угол солнца над горизонтом и не обнаружил существенной разницы по сравнению с прежними вычислениями. Полагая, что флотилия плывет вдоль двадцать восьмого градуса, велел кормчим не менять курса, следовать на запад, сверять маршрут с показаниями приборов. Вероятно, корабли шли бы несколько суток по двадцать девятой широте, если бы на закате дня не произошло радостное событие.
С плывшей впереди «Пинты» раздался пушечный выстрел, предлагавший судам лечь в дрейф, обсудить возникший вопрос. Потравив шкоты и снизив скорость, Мартин поджидал «Санта-Марию» и «Нинью». Адмирал велел Пералонсо подойти к Пинсону, узнать, в чем дело? Флагман нагнал «Пинту», начал обходить ее правым бортом на расстоянии «вержения камня». Уперев руки в поручни и наклонившись вперед, на юте «Пинты» стоял улыбающийся капитан.
– Приветствую вас, сеньор адмирал! – крикнул Пинсон, размахивая рукой. – Да продлит Господь ваши годы!
– Рад видеть тебя, Мартин! Что случилось? Почему ты выстрелил из пушки? – ответил Христофор.
– Я нашел землю! – громко сообщил капитан, чтобы слышали все моряки.
– Где? – обрадовался командующий.
– На юго-западе.
– Ты не ошибся?
– Нет. Посмотри сам! – указал он в сторону горизонта, где плотной стеной громоздились серые облака.
Правый борт «Санта-Марии» опустел, команда перешла к левому борту, принялась внимательно разглядывать тоненькую темную ниточку над поверхностью океана.
– Вижу! – послышалось из-за парусов с палубы флагмана. – Вон она!
– Где? Где?
– Протри глаза, слепой!
– Это материк! Там горы!
– Где?
– Вон они!
– Материк! Мы нашли его!
– Сеньор адмирал, позвольте выстрелить из пушек?
– Антилия! Антилия!
– Хвала Мартину! Без него мы бы проплыли мимо нее!
– Да здравствует Кастилия!
– Кастилия! Кастилия! – вторили матросы.
– Слава Колумбу! Слава Пинсону!
– На колени! Все на колени! – командующий прервал моряков. – Пусть капеллан прочитает молитву!
Команда «Санта-Марии» опустилась на палубу, возблагодарила Господа за долгожданный подарок. Счастливый Мартин с улыбкой ждал конца песнопения.
– Сеньор адмирал, – раздался голос Мартина Пинсона на последних словах бенедиктинского гимна, – велите нотариусу написать соответствующий документ, с указанием, что я первым увидел землю!
– Я сделаю все, как положено, – опередил Колумба Родриго де Эсковеда. – Если вы не ошиблись, то получите годовую ренту в десять тысяч мораведи и бархатный камзол.
– Я ошибся? – обиделся капитан. – Христофор, что он несет?
– Не спеши! – одернул Колумб. – Мы знаем, что ты первым увидел сушу, и как только приблизимся к ней, оформим документ.
– Ты сомневаешься в моем открытии?
– Нет, но хочу убедиться.
– Завтра ступишь ногой на твердую землю! – пообещал Мартин.
– Почему завтра? – загалдели матросы. – У нас есть время подплыть к Антилии!
– Сеньор адмирал, прикажите изменить курс! Мы успеем подойти к острову до заката солнца.
– Я поплыву первым! – возбужденно воскликнул Пинсон.
– Ступай! – согласился командующий. – Пусть кормчие возьмут на два румба к югу!
– Слава Колумбу! Слава Пинсону! – радостно кричали моряки, поздравляли командиров с открытием.
– С Богом! – благословил Христофор товарища и предоставил ему право возглавить флотилию. – Мы поплывем за тобой на всех парусах!
