Ответ на вопрос скрывался в карте адмирала, хранившейся в особом сундуке с секретным замком. Никто не видел ее. Капитаны эпохи Великих географических открытий не показывали записи кормчим. Когда Магеллан искал проход через Американский континент, испанские капитаны познакомились с картами командира после того, как они стали бесполезными.
Вероятно, на карте Колумба на двадцать восьмом градусе находилось нечто, по сравнению с чем, острова являлись не достойной внимания мелочью. Это «нечто» лежало посреди океана между Канарскими островами и Японией. То был упомянутый в королевской «Капитуляции» материк. Мы не знаем, как он попал туда, был плодом географической ошибки или вымыслом досужего картографа. Христофор говорил о нем 16 сентября, когда моряки встретили пучки травы, пытались найти землю. Колумб сказал, что где-то рядом должен быть остров, а материк лежит еще дальше. Наверное, именно его разыскивал адмирал и поэтому не уходил на юг.
Верил ли Колумб в существование посреди Атлантики неизвестного материка? Думаю, да. Конечно, это была не Америка, что-то вроде острова Святого Брендана или легендарной Антилии. Две недели Колумб искал материк в Саргассовом море, строго выдерживал курс, словно точно знал координаты. Казалось, до цели подать рукой. Еще день или два и на горизонте всплывет побережье материка. Дневниковые записи становятся скупыми, цифры – более точными. Скоро будет не нужно обманывать людей, сокращать пройденные расстояния. Но вот заросли травы редеют, море очищается, а материк не нашли. Правда, что-то видели на юге и до сих пор сомневаются: остров или скоплением облаков? Замеченная с левого борта темная полоска с серыми возвышенностями лежала в стороне от указанных координат, не могла быть искомым материком. Эту мысль подтверждает поведение командующего. Он колеблется: направляется к «земле», возвращается на прежний курс, вновь уклоняется к югу, вскоре приказывает идти на запад и не смотрит назад в поисках островов. Колумб плывет «своим курсом». В дневнике опять возникают большие «погрешности» в исчислении пройденного пути. Христофор усомнился в истинности секретной карты, подстраховывает себя на случай длительного плавания.
С каждым днем тает надежда встретиться с неизвестным материком. Если бы «материк в океане» был конечной целью экспедиции, Колумб бороздил бы воды Саргассово моря в поисках земли. Дувшие в последних числах сентября переменчивые ветры благоприятствовали для исследовательских плаваний в различных направлениях. Эскадра не сходит с курса, плывет на запад. Может быть, материк лежит за горизонтом? Если его там нет, то испанцев на двадцать восьмом градусе северной широты ждет Япония.
В представлениях современников Колумба восточные берега Азиатского континента и западное побережье Европы омывали воды Атлантики. В нескольких днях пути от Китая лежала Япония, которую картографы помещали значительно южнее истинного положения, но в любом случае на указанной широте. В действительности Япония расположена выше двадцать восьмого градуса.
Интересно отметить, что на глобусе Мартина Бехайма остров Святого Брендана расположен на широте Зеленого Мыса, к югу от тех мест, где плавал Колумб. Христофор поддерживал с космографом дружеские отношения, говорил о географии Земли. Если бы адмирал искал остров Святого Брендана, то, не обнаружив на широте Тосканелли, обязательно спустился бы на юг, туда, где поместил его Бехайм – посредине Атлантики, между островами Зеленого Мыса и Японией. Колумб так не поступил. Видимо, он больше верил старому флорентийскому ученому, чем своему молодому другу.
Через неделю флотилия вышла из Саргассова моря на чистую воду. Встречное течение, затруднявшее в последние дни движение, сменилось на западное, помогало плыть за солнцем. Корабли воспользовались благоприятными условиями, прошли второго октября свыше ста миль. На следующий день они увеличили суточный переход, 4 октября установили рекорд – сто восемьдесят девять миль! Колумб сократил его в дневнике на пятьдесят миль! Утро нового дня обещало стать самым быстрым в истории плавания. Дул сильный ветер, море хранило спокойствие. Эскадра шла без раскачки со скоростью восьми узлов, то есть восьми морских миль в час. Если бы ветер после полудня не ослаб, флотилия перешагнула вчерашнее достижение. За сутки преодолели пятьдесят семь миль, людям сказали – сорок пять.
Признаки земли исчезли в месте с последними пучками травы. С какого борта ни глянь – везде однообразный простор океана с горизонтом на триста шестьдесят градусов картушки компаса. Где благодатные острова, где обещанный адмиралом материк? Ничего нет. Одна вода. Небо и вода, вода и небо – как в третий день бытия, когда Господь собрал всю воду, которая под небом, в одно место. Сознание людей отказывалось воспринимать безмерность пройденного пути. Так далеко никто не заплывал. Позади – семьсот лиг, впереди – пугающая пустота.
