Довольно прозрачный намек на официальную идеологию иродиан делает и Иосиф Флавий: он сообщает, что внук Ирода, Ирод Агриппа, умер после того, как он явился в языческий театр в Кесарии в удивительной одежде, затканной серебром, и его приверженцы приветстовали его как Бога. Тут же у Агриппы прихватило живот, он почувствовал, что умирает, и заявил: «Я, которого вы признали своим Богом, теперь готов расстаться с жизнью. Судьба неожиданно изобличила мне всю лживость ваших уверений, ибо я, которого вы только что назвали бессмертным, теперь должен умереть»{548}.
Этот сакрастический рассказ про Агриппу, у которого сразу после объявления его Богом заболели внутренности (т. е. самое мерзкое, нечистое место), вероятно, взят Иосифом Флавием прямо из агитпропа зилотов.
В партии иродиан не было ничего необычного. Мало в мире диктаторов, которые не провозгласили себя той или иной разновидностью Мессии. Нет ничего удивительного в том, что это сделал и Ирод. Было бы удивительно, если бы он не попытался это сделать. Странно другое: а именно то, что претензии Ирода на статус Мессии выпали из поля зрения современных историков.
«Как так получилось, – задается вопросом Джеймс Чарльсворт, – что традиция, согласно которой некоторые приближенные Ирода провозгласили его Мессией и Христом, были игнорированы в публикацих про Ирода и общепринятых книгах о мессианизме и христологии?»{549}
Ответить на вопрос тоже довольно легко. Тот факт, что иродиане позиционировали членов династии Ирода как Христов, влечет за собой радикальный пересмотр представлений о том, как зародилась вера в другого Христа – Иисуса.
Как мы уже сказали, иудейская элита в течение почти 400 лет не испытывала никакой ностальгии по царскому правлению. Мы можем даже подозревать, что сам категорический запрет на идею воплощения Бога в человеке развился в иудаизме Второго Храма именно в ответ на царский культ, характерный для домонотеистических времен.
Однако с какого-то момента в I в. до н. э или в I в. н. э. такой культ возникает и становится характерен для многих разновидностей иудаизма. Как следствие, у нас появляются две гипотезы, равно неприятные. Или культ Мессии из дома Давидова, как серьезная политическая составляющая, возник еще раньше Ирода, вскоре после падения Иерусалима, в 50–40 гг. до н. э. – и тогда официальная теология иродиан была реакцией на этот культ. Или, наоборот, культ Христа из дома Давидова был ответом на официальный культ Ирода Христа.
Так или иначе, оба культа были неразрывно связаны, и в обоих случаях культ Господа Мессии из дома Давидова развился существенно раньше, нежели начались проповеди Иисуса.
Более того, она бросает совершенно новый свет на фигуру, которую арамейское христианство называло Сыном Беззакония, а греческое – Антихристом.
Персонаж по имени «Антихрист» является настолько расхожей частью нашей культуры, что мы редко отдаем себе отчет в том, насколько он странен. Зачем милленаристы выдумали такой странный сюжет: что перед приходом настоящего Христа сначала придет Антихрист, и покорит всех, и восторжествует над всеми, – и тут-то, в разгар торжества, его и постигнет ужасный конец?
Сюжет этот не имеет параллелей в св. Писании евреев. Фигуры лже-Мессии, лже-Помазанника Тора не знает. Царь Манассия был отступником и «делал неправильное в глазах Господа», но он не был Антихристом. Царь Навуходоносор был разрушителем Первого храма, но он не был Антихристом.
Все встает на свои места, если предположить, что Сын Беззакония – это совершенно конкретный персонаж.
Это – человек, который претендовал на статус царя Иудеи, но был провозглашен им в ходе языческой церемонии на языческом Капитолии. Это – человек, который объявил себя Мессией, но при этом перебил весь Синедрион. Это – человек, который утверждал про себя, что он – хранитель и воплощение Закона, но при этом он строил языческие храмы и языческие стадионы, дотировал Олимпийские игры и вместе со своим другом Марком Агриппой любовался языческими пьесами, представляемыми в личном театре, выстроенном у подножия его дворца.
Сын Беззакония – это Ирод.
Это тот самый «Сын Велиала», с которым сражались Сыны Света в «Книге войны Сынов Света против Сынов Тьмы», и в этой книге, написанной, очень вероятно, в разгар восстания 40–37 гг. до н. э., уверенно предсказывалось, что Сын Велиала будет уничтожен.
Вместо этого Сын Велиала победил Сынов Света и воцарился. Это досадное теологическое обстоятельство требовало объяснения, и именно это объяснение и было предложено. Сын Беззакония пришел перед приходом Мессии. Антихрист – перед Христом. Так было угодно Богу.
Если Ирод провозгласил себя Мессией, то только естественно предположить, что милленаристы в ответ провозгласили его Анти-Мессией и Сыном Беззакония.
Интересно, что такое предположение внезапно придает правдоподобность очень многим утверждениям Евангелий.
