Христос с тысячью лиц полностью

Из канонически «Деяний» не совсем понятно, кто были эти иудеи и почему они так прицепились к Павлу, что не поленились отправиться за ним из Антиохии Писидии в Листру. Мы можем невзначай подумать, что это были рядовые обыватели – горшечники, ремесленники, ткачи, булочники и пр. Хотя, конечно, у обычных булочников обычно нет желания и возможности пройти ножками более двухсот километров по горным дорогам, только чтобы побить до смерти заезжего проповедника.

В «Деяниях Феклы» мотивы иудеев, разругавшихся с Павлом, описаны гораздо яснее. Эти иудеи – ревнители и праведники. Они приходят в город вместе с Павлом, и, когда его ученик Онесифор отказывается пригласить их в дом, они ревнуют.

«Димас и Гермоген возревновали… и Димас сказал: «Или мы не тоже посланцы Благословенного Бога, что ты не приветствовал нас?» (Деян. Фек. 4).

На это Онесифору ничего не остается, как пригласить и их: «Я не вижу в вас следов праведности, но если вы таковы, приходите в мой дом и подкрепитесь», – говорит он (Деян. Фек. 4).

Именно Димас и Гермоген науськивают на Павла могущественного язычника Фамириса. Они не только обвиняют Павла в колдовстве – они еще и предлагают Фамирису научить его настоящему воскресению, которое происходит от познания Бога. Более того, они это делают после «великолепного пира с изобилием вина, необыкновенной роскошью и прекрасным столом» – совершенно сознательный и рассчитанный плевок автора «Деяний» в сторону праведников, которые упрекают Павла, что он ест за одним столом с язычниками, но и сами не прочь подкрепиться за языческий счет.

Нетрудно представить себе, какой эффект на суровых зилотов произвело появление рядом с Павлом, именовавшим себя новым воплощенным Христом, прекрасной язычницы, которую он именовал воплощенной Славою Божией. Собственно, этот эффект и запечатлен в «Псевдоклиментинах» в рассказе о мошеннике Симона Волхве и женщине, которую он всюду возил с собой под именем Мудрости Божией.

Из внимательного чтения «Деяний апостолов» можно заметить, что взаимоотношения Павла с остальными членами секты серьезно испортились в Антиохии и окончательно рухнули в Писидии. «Деяния Феклы», возможно, указывают нам на главный источник этого окончательного разрыва. Именно в Писидии, если верить им, Павел обретает прекрасную спутницу.

Именно в Писидии от него отпадают шокированные ученики Димас и Гермоген, имена которых, как имена предателей, упоминаются во 2 Тимофея. Именно в Писидии ревностные иудеи побивают Павла камнями, и именно по итогам обретения прекрасной Феклы, Славы Божией, Павел получает презрительную кличку «Валаам», то есть пророк, который учит есть идоложертвенное и заниматься порнейей –  недозволенными для сына Израиля половыми связями с язычницами.

Как мы уже сказали, «Деяния Павла» был протоортодоксальный текст, оформившийся не раньше 160–190-х гг. н. э., когда кафолическая церковь уже существовала и боролась, по крайней мере, с некоторыми видами гностицизма. Но некоторые эпизоды этих «Деяний», и прежде всего история Феклы, имеют в своей основе откровенно гностический сюжет.

Павел был новым Христом. Христос являлся перед Феклой в облике Павла. Женщинам было разрешено проповедовать и крестить. А сама фигура Феклы, Славы Божией, спутницы Павла, слишком явно напоминала нам фигуру Мудрости Божией, спутницы Симона Волхва.

Как же такой откровенно гностический сюжет попал в «Деяния Павла», написанные в конце II в. в лоне римской церкви в рамках борьбы с гностицизмом?

Ответ на этот вопрос, возможно, и дает нам фигура царицы Трифены: той самой, которая изображается как покровительница Феклы.

Как мы уже говорили, одним из главных конкурентов будущих ортодоксов начиная с 130-х гг. были маркиониты. Причем речь шла о соперничестве даже не идеологическом, а куда более серьезном – административном.

Глава понтийских христиан Маркион пытался в 130-х гг. сделаться епископом Рима и, после того как потерпел поражение, создал свою собственную церковь, то есть альтернативную административную структуру со своими епископами, дьяконами и доходами.

Мы даже можем заподозрить, что борьба с гностицизмом в Риме в 130-х гг. началась именно вследствие борьбы с Маркионом. Это была не идеологическая борьба. Это была политическая и административная борьба, проходившая в идеологическом измерении. Точно так же, как Сталин в 1930-х гг. боролся не с «правым» и «левым» уклоном, а со своими политическими соперниками Троцким и Бухариным, точно так же папы Гигин и Анаклет, административно восторжествовав над Маркионом, были заинтересованы в том, чтобы разгромить его идеологически.