Маркион был богатый человек: его отец был не только глава синопской христианской общины, но и самый богатый судовладелец Синопа. Это вряд ли могло произойти без попустительства властей: и здесь нам на память снова приходит вся та же царица Антония Трифена, дочь правителя Босфора, Понта, Киликии и Каппадокии и марионеточная римская царица Фракии. В 38 г. н. э. Трифена по вежливому приглашению императора Калигулы отреклась от трона и поселилась на правах частного лица в Кизике. Несмотря на это, влияние ее в Понте продолжало быть значительным, а дочь ее и сын стали, соответственно, правителями Фракии и Малой Армении.
В «Деяниях Феклы» Антония Трифена изображена как последовательница и покровительница апостола Феклы. Это не единственное, что связывает ее с христианством.
Как мы знаем из «Деяний апостолов», одним из собеседников Павла был не кто иной, как царь Иудеи Агриппа II. Он весьма дружески беседовал с Павлом и даже подшучивал над ним: «Ты немного не убеждаешь меня сделаться христианином» (Деян. 26:28).
Фактической соправительницей (и, как поговаривали, сожительницей Агриппы) была в это время его сестра Береника, которая спустя несколько лет вышла замуж за брата Антонии Трифены понтийского царя Полемона. Конечно, верующей иудейке в это время было нелегко выйти замуж за необрезанного чужака. Но у Береники был перед глазами хороший пример ее сестры, Друзиллы, которая как раз в это время вышла замуж за необрезанного прокуратора Иудеи Антония Феликса.
По странному совпадению, Иосиф Флавий сообщает, что Друзиллу уговорил выйти замуж за Феликса некий иудей Симон. А «Деяния апостолов» подтверждают эти сведения Иосифа Флавия, сообщая, что Феликс и Друзилла приходили к Павлу, чтобы побеседовать с ним о вере (Деян. 24:24).
Таким образом, все эти весьма высокопоставленные персонажи – иудейка Друзилла и ее римский супруг Феликс, ее сестра Береника, ее понтийский супруг Полемон и его сестра Антония Трифена – были довольно тесно связаны между собой, и в центре этих связей действительно вполне мог находиться могущественный проповедник Симон Волхв/апостол Павел, который разрешал
Очень трудно вообразить, чтобы в 160-х гг. н. э. римский или эфесский автор был осведомлен о существовании царицы Трифены, оставившей след в основном на монетах и в виде дарственных надписей в далеком для них Кизике.
Другое дело – сама провинция Вифиния и Понт, перешедшая в прямое ведение римлян в 62 г. Понятно, что в ней фигуры Трифены и ее сына имели огромное значение.
И, более того, само процветание понтийской общины последователей Павла (напоминаю, процветание это было таково, что к началу II в. в провинции, по утверждению Плиния Младшего, опустели храмы, и люди не приносили жертвы богам) легко объяснить покровительством, которое оказывали новому суеверию Трифена и Полемон. Религиозному сектанту очень трудно стать крупнейшим судовладельцем города без ведома его царя.
С большой вероятностью это был текст, написанный женщиной в 90–120-х гг. в римской провинции Вифиния и Понт. Этот текст сохранял воспоминания как о покровительстве, которое понтийская династия оказывала ученикам Павла, так и о преследованиях, которые обрушились на них в 115–117 гг. н. э., когда наместником провинции стал много раз упомянутый нами Плиний Младший.
Этот текст сохранял достоверные воспоминания об апостоле Павле и рисовал его как низенького кривоногого человека с большим носом. Этот текст носил откровенно гностический характер. Он называл Павла новым воплощением Христа, а его спутницу именовал Славой Божией.
Этот текст также сохранял ранний ареал употребления слова «христианин». Как и в Новом Завете, и в письмах Плиния Младшего, это слово в «Деяниях Феклы» используется исключительно как пейоративное: оно влагается в уста врагов Павла или властей. «Донеси, что он христианин!» – советует Гермоген Фамирису. «Обличи его перед наместником Кастеллием на том основании, что он пытается прельстить народ чуждой доктриной христиан» (Деян. Фек. 14; Деян. Фек. 16).
В 160–190-х гг. н. э. ортодоксальный пересказчик экспроприировал этот текст, чтобы включить его в документ, призванный закрепить собственность на апостола Павла за римской церковью. Однако при этом те моменты этого текста, которые впоследствии будут признаны гностическими и еретическими, еще не признавались таковыми римской церковью.
Таким образом, мы приходим к парадоксальной ситуации. «Деяния Фомы», «Деяния Иоанна», «Деяния Филиппа», «Деяния Павла и Феклы» отражают разные, очень далеко разошедшиеся виды христианства.
