Христос с тысячью лиц полностью

Одни из этих видов признают евнухов и женщин-апостолов, другие – нет. Одни знают церемонию двойного запечатывания водой и елеем, а другие знают только запечатывание водой. Одни утверждают, что Иисус на Тайной вечере причастил своих учеников вином, другие – что он причастил их водой, а третьи – что он сплясал с ними танец Плеромы. Одни считают Яхве творцом мира, другие считают его недалеким и ограниченным демиургом. Но все они имеют в себе гностические черты.

Более того, эти гностические черты одинаково свойственны «Откровению Иоанна Богослова», которое называет последователей Павла «синагогою Сатаны», и «Деяниям Павла и Феклы», в которых Павел изображается новым воплощением Христа, способным менять облик и сопровождаемым Славой Божией!

Если один и тот же ген свойственен двум далеко разошедшимся видам, то разумно предположить, что этот ген имелся у их общего предка.

Но как же тогда это согласуется с утверждением ортодоксов, что сначала была их, правильная, вера, а потом гностики ее извратили?

Когда появились самые первые гностики?

Для канонической церкви ответ на этот вопрос не представлял никакого затруднения. Ересь гностицизма была тупиковым ответвлением от ствола истинной веры, а родоначальником этого заблуждения был не кто иной, как Симон Волхв. Сначала была правильная вера, а потом еретики ее извратили.

Юстин Мученик в середине II в. вспоминал, как он лично встречал последователей антиохийца Менандра, который, в свою очередь, был учеником Симона Волхва. Этот Менандр утверждал, что он сам является Господом, и обещал ученикам физическое бессмертие. А основоположник классического гностицизма Валентин, если верить Клименту Александрийскому, якобы был учеником некоего Феуды, который, в свою очередь, был учеником апостола Павла{264}.

О том, что в учении подлинного Павла могла быть весомая гностическая составляющая, мы говорили уже и будем еще говорить. Однако если бы гностицизм был еще одной трансформацией учения Павла, мы могли бы ожидать, что гностические Евангелия будут написаны прежде всего от имени Павла, или Савла, или Симона.

Однако гностические тексты, написанные от имени Павла, составляют ничтожную долю других гностических текстов.

Более того – многие из них сохраняют более аутентичные, чем ученики Павла, сведения о положении дел в секте после смерти Иисуса и хорошо помнят, в отличие от Луки, что главой церкви после смерти Иисуса стал его брат Иаков.

После обнаружения первых настоящих гностических текстов ученые ударились в другую крайность: гностицизм-де вообще не имел никакого отношения к христианству. В нем видели влияние буддизма, зороастризма и неоплатонизма.

Это было дохристианское движение, которое восходит к древнейшим вавилонским и персидским образцам{265}, переделанному зороастризму{266}, платонизму с его разделением царства Идей и мира Вещей, дуалистической религии персов и буддизму, учащему, что жизнь есть страдание{267}.

Влияние буддистов и персов в позднем гностицизме, безусловно, есть – ведь последователи Иисуса и вправду проповедовали до самого Инда, и до того же Инда тогда простирался грекоговорящий мир. В это время в Александрии можно было встретить не только практикующего буддиста, но и (если очень повезет) китайского купца. В I–IV вв. н. э. Ближний Восток был религиозным парником и ковчегом со всякой верой по паре.

Но если влияние буддизма, платонизма и зороастризма было таким уж большим, то почему Будда и Зороастр вошли в гностический пантеон многоразовых Спасителей только в III в. н. э., в ходе реформ Мани, а Платон и вовсе стал почитаться в числе пророков только друзами в XI в.? Если гностицизм был основан Платоном, Зороастром и Буддой, почему они не вошли в список его основателей с самого начала?

Почему в раннем гностицизме в качестве многоразовых Спасителей почти всегда фигурируют либо Иисус, либо персонажи Ветхого Завета – Сиф, Шем, Енох, Ной и Мельхиседек (как правило, являющиеся предыдущими воплощениями Иисуса), либо его апостолы?

Несмотря на все усилия историков, археологов и филологов, нам пока неизвестно ни одного гностического текста, который явно предшествует рождению христианства{268}.

Можно, наконец, предположить и еще один вариант: гностицизм был продуктом внутренней эволюции иудаизма. Но если это так, то как же получилось, что о соответствующей иудейской секте не упоминает Иосиф Флавий?

Ответ заключается в том, что он о ней упоминает. А именно – когда говорит об «ессеях».

Ессеи, согласно Иосифу Флавию, «твердо веруют, что, хотя тело тленно и материя невечна, душа же всегда остается бессмертной; что, происходя из тончайшего эфира и вовлеченная какой-то природной пленительной силой в тело, душа находится в нем как бы в заключении, но как только телесные узы спадают, она, как освобожденная от долгого рабства, весело уносится в вышину»{269}.

Это удивительное с точки зрения ортодоксального иудаизма верование.