— Давай я тебе расскажу про них. Растят таких девиц сызмальства, отбирая из рабынь наиболее смазливых девочек. По всей империи всего три дома занимаются этим и что толком они там с ними делают, никто не знает, так как они свои секреты берегут. Только вот выходят оттуда вот такие красавицы без изъяна. Да и ладно бы если так. Только после одной ночи с этакой красавицей, многие знатные, кто послабже, в тряпок превращаются. Только разве что на цыпочках перед ними не ходят. Точно не знаю, но слышал, что им их орхидею, ту, что снизу, магией делают, — дед поглядел на Огарика, — чтобы мужики млели от запаха и ещё хотели.
Клоп внимательно слушая, вдруг изрёк:
— А нюхать то зачем?
Все кроме Огарика и самого Колопота заулыбались.
— Клоп, это образно, — просветил я раба. — Смажешь корень, и ещё хотеться будет.
Тот заулыбался.
— Чего ты? — спросил Толикам.
— Да представил, как мы за ней по лесу все ходим, ну если б там её…, и нюхаем.
Тут уже удержаться от смеха не смог никто.
— Тфу, на вас. Ладно, поехали дальше, — стал поднимать я народ, после того как мужики обыграли эту тему на языках. Дошло до откровенной пошлости. И это при ребёнке.
— Молчал бы, — ответил, вставая, Клоп. — Видели мы, как ты её подсаживал.
— Липкий, — окликнул я вора. — А у тебя, если в следующий раз мысли дельные появятся, то ты делись, только вовремя.
— Есть одна. На дорогу нам надо в ночь выйти.
— Зачем?
— След сбить. Да и по дороге дальше уйдём.
— Верно говоришь. Ищем дорогу.
Пошли в этот раз частично пешком. Вернее частично перебежками — чтобы поберечь лошадей. Бежали все, кроме меня, Огарика и Швана. Бег был по очереди. То есть двое постоянно на своих двоих, но при усталости менялись с кем-либо на лошади.
К вечеру нашли дорогу. Совершенно пустую. Мы с Чустамом сходили на неё. Нашим критериям по запутыванию следов она не подходила, скорее наоборот, поскольку была превращена прошедшей бурей в приграничную полосу. Знаете когда распаханная такая полоса вдоль границы. Мы, например, чётко видели следы недавно проехавшей повозки, ну, или телеги. И самое плохое, что они были единственными.
— Что делать будем? — Чустам разглядывал следы.
— Пустим впереди нашего вольного, а сами следом поедем. Преследование всё равно только через несколько осьмушек начнётся, если вообще сегодня, там может и затопчут наши следы.
— Ты про имперцев не забывай, те должны уже идти по следам.
— Магов ещё вспомни.
— И вспомню. Воду надо — лошади пить хотят.
— Тогда туда, — ткнул я пальцем в сторону, где должна была быть река.
— Телега туда поехала.
— Да и орки с ней. Клоп предупредит — объедем.
— Тоже верно.
Я поймал себя на мысли, что после моего повторного освобождения из рабства, Чустам стал мне даже роднее чем Клоп. Может, конечно, влияние присутствия новеньких, на фоне которых корм как-то ближе. Но вернее всего просто притираемся. Липкий кстати, довольно социальный тип. Настолько быстро акклиматизироваться в чужом коллективе не каждый сможет. Шутки, прибаутки, он даже сленг наказанных почти не употребляет. Тот ещё жук, похоже.
— Ладно, давай отдых, перекусим и дальше, — я развернул Звезданутого.
В отряде и без нас сообразили, что пора бы подкрепиться. Из мешка Мира был выужен хлеб и копченая рыба, то есть то, что можно есть без готовки. Клоп нарезал какой-то забавный по форме корень. Оказалась приправа из кареты, похоже на имбирь, но с более мятным вкусом. Я, взяв ломтик, попробовал:
— М-м-м. Клоп да ты ценитель вкуса (долго не мог перевести на местный — гурман). К рыбке само-то.
— Шван подсказал. Я выбросить хотел.
— Понятно. Смотрю сапоги подошли?
— Знаешь как удобно?
— Пока не знаю. Но сейчас попробую. Ларк, а ты, куда сапоги дел?
Тот растерянно смотрел на меня. Сапоги были уже на нём. Как говорится в большой семье….
— Ладно — тебе больше ногами двигать, — смирился я с потерей.
Ещё две пары разобрали Чустам и Толикам. У остальных обувь была не рабско-орочьего производства, то есть получше.
— Ты костюмчик примерь, — посоветовал Клоп.
— И вправду, чего это я.
Размерчик был мой. Почти. Прежний хозяин был мягко говоря немного поупитанней. Сверху костюма я надел меч с перевязью.
— А неплохо, — резюмировал Липкий. — Это тоже одень.
Вор протянул мне шапку цветом под костюм. В нашем мире я бы такую не надел. Этакий, немножко женский, покрой. По форме напоминала обычную вязаную шапку, то есть без полей, козырьков и чего бы то ни было, но изготовленная из плотной ткани, по краю которой шла кружевная оборка.
— Ларк, — вор повернулся, — снимай сапоги.
— Пусть носит, — заступился я.
— Ты просто себя не видел. Сейчас побреем, волосы подрежем, чтоб из-под шапки не торчали и вылитый либалзон. Документы тоже есть. Жеребец под стать. Печать под шапкой не видно.
— Липкий прав. Рот только не открывай. Я не встречал знать без двух зубов.
— Шести, — поправил я его.
— Остальные не заметно, — возразил корм.
— Огарик вставишь?
— Если выточишь.
Я повернулся к парню:
— Ты что, правда, можешь вставить зубы?
— Там ничего сложного. Только вытачивать из кости надо и выглаживать потом.
