55. После этих речей они попросили меня подготовить письмо с изложением раздела тех земель, что я мог бы завоевать с их помощью, а также движимости. И в письме содержались доли, какие я дам им, когда Господь дарует нам победу, соответственно рыцарям и воинам, кораблям, галерам и мелким судам и оборудованию на них, тем, кто пошел со мной, по лошади и человеку, в соответствии со снаряжением, что они принесли. И тот раздел добычи касался всего захваченного в экспедиции после выхода армии. Я обещал им, верой в Бога, что сохраню это без изменений. Они со своей стороны обещали, что послужат мне хорошо и верно, и не припишут людей больше, чем на самом деле пошли [в экспедицию]. Таково было начало моего перехода на Мальорку. Я назначил всем день в середине мая для прибытия в Салу. Так что Кортесы были распущены, и каждый стал думать о своих приготовлениях. И бароны все присягнули, что непременно будут в Салу 1-го мая, со всем своим снаряжением. В тот день я сам был там и оставался до начала сентября, ожидая возможности переправиться, когда ко мне прибудут корабли и галеры. Так я ждал, пока флот не соберется. Часть его стояла в Камбрильсе; большая часть, с которой был и я, - в порту Салу и на берегу; остальные - в Таррагоне, поскольку большинство судов принадлежало тому месту. И флот был таким: двадцать пять полноразмерных судов, восемнадцать
56. И перед отплытием, я дал указание, как должен идти флот: чтобы сначала в качестве ведущего шло судно Эн Буйе, на котором находился Гильен де Монкада, несущее фонарь как маяк; и чтобы судно Эн Карроса оставалось в арьергарде и несло другой фонарь как маяк. И чтобы галеры двигались, окружив флот, так что если какая-либо галера [врага] приблизилась бы к флоту, сначала она столкнулась бы с нашими галерами. И в среду утром я вышел из Салу с бризом, дующим с земли. Я оставался там столь долго, что для нас был бы хорош любой ветер, способный увести от земли. И когда в Таррагоне и Камбрильсе увидели, что флот вышел из Салу, они тоже отплыли. И тем, кто остался на земле, и нам открылось прекрасное зрелище, ибо все море казалось белым от парусов, столь велик был тот флот. Сам я плыл позади всего флота на галере из Монпеслиера.[159] За мной собралась целая тысяча людей в лодках, пожелавших идти с нами и не желавших уходить. И когда я отошел на двадцать миль в море, ветер изменился на юго-западный,[160] и шкиперы[161] моей галеры прибыли ко мне вместе с моряками и сказали: "Мой господин, мы - ваши подданные и должны охранять вашу жизнь и целостность и давать вам добрые советы, насколько мы знаем. Этот юго-западный ветер нехорош ни для нас, ни для вашего флота. Скорее он против вас, поскольку с ним вы не сможете достичь острова Мальорки. Наш совет вам: поверните и возвратитесь, чтобы пристать к земле. Бог скоро предоставит вам ветер для переправы." Когда я услышал их слова и совет, я сказал им, что ни в коем случае не стану так делать; поскольку на кораблях были многие, кто, страшась моря, поступил бы так и охотно бежал от него, кто не осмелится переправится с нами и, если мы повернем, чтобы пристать к берегу, вероятнее всего, покинет нас, не будучи храбрецом. Далее я сказал им, что отправился в эту экспедицию из любви к Богу и против тех, кто не верит в Него, что я пошел туда против них по двум причинам: чтобы обратить их и обратить то королевство к вере в нашего Господа или уничтожить. И так как я пошел во имя Его, я верю в Него, в то, что Он ведет нас. Когда шкиперы галеры услышали, каково мое желание, они сказали мне, что в таком случае сделают то, что могут; и они не сомневаются, что моя вера доведет нас. Пришел час вечерни; и в первые часы ночи я настиг судно Эн Гильена де Монкады, которое находилось впереди. И я подошел к фонарю, приветствовал его и спросил: "Чей это корабль?" А люди в ответ спросили: "Чья эта галера?" И мои люди ответили: "Это - галера короля." После чего они сказали нам: "Сто тысяч приветов вам: это - корабль Эн Гильена де Монкады"; и мы поплыли дальше. Так что, хотя из Салу я отплыл последним, уже в первые ночные часы и к утру следующего дня моя галера была впереди всех прочих судов. Таким образом мы шли всю ночь с юго-западным ветром, моя галера, я и все остальные, пользуясь ветром настолько, насколько это было возможно. И так плыли всю ночь впереди флота, не меняя и не сокращая парус, так быстро, как могла двигаться моя галера. И между обедней и вечерней, когда ветер усилился, море становилось все выше и выше; оно было столь высоко, что передняя треть моей галеры шла под водой, когда тяжелые волны моря наталкивались на нее. К вечерне, до заката, ветер прекратился, и мы увидели прямо перед нами остров Мальорку, и могли различить Ла Паломеру, Сольер и Альмеруг.[162]
