57. И после того они сказали мне, что, поскольку мы вошли в пределы видимости острова, было бы хорошо уменьшить паруса, если я хочу, чтобы нас не могли заметить с земли. Я сказал, чтобы так и было сделано, и соответствующим образом паруса уменьшили. Когда мы сделали это, море было спокойно. Тогда они сказали, что хотели бы зажечь фонарь, но боятся, что стражи на острове увидят его. Я сказал им: "Предлагаю такой план. Поместите на стороне, обращенной к острову, толстый плащ, а фонарь - на корме, закрыв со стороны суши по бокам тканью, так, чтобы флот мог видеть его, и ваша цель будет достигнута." Они сказали, что считают это хорошим планом, и сделали, как было предложено. И тогда я мог видеть фонари на судах и фонари на галерах. Я знал, что они видят нас, и что флот идет. И когда приблизились первые часы, к нам прибыли две галеры, и я спросил у них о новостях, касающихся флота. И они сказали, что пришли все, сколько могли. В полночь я мог увидеть и насчитать от тридцати до сорока судов, галер и транспортов. Луна была яркой, с запада долетал бриз, и я сказал: "С этим ветром мы сможем достигнуть Польенсы", которая с самого начала была назначена пунктом высадки на землю. Поэтому мы, как и все, кто тогда находился в море, поставили паруса. Пока мы плыли туда по спокойной воде и прекрасной погоде, появилось облако, предвещавшее ветер из Прованса. И моряк на моей галере, по имени Эн Беренгер Сагран, бывший штурманом, сказал: "Мне не нравится то облако, принесенное ветром со стороны Прованса." И он приказал, чтобы моряки были наготове и привязаны, некоторые в носовой, некоторые в кормовой части. И когда они подготовились, и галера была приведена в должное состояние, на корабли внезапно налетел ветер. И когда он начался капитан закричал: "Убирайте, убирайте!" И все корабли и суда вокруг нас пришли в большое замешательство и с большим трудом убирали паруса. И среди них возник большой шум, поскольку ветер налетел на них внезапно; поистине то был белый шторм.[163] Мы, как и остальные, сворачивали паруса. И жестокое море поднялось, когда ветер Прованса сменил юго-западный ветер. Корабли, галеры и мелкие суда флота вокруг нас были с голыми мачтами. И под ветром Прованса море было жестоким, и никто на моей галере не говорил ни слова. Все молчали, и мелкие суда двигались вокруг нас. Я видел опасность, в которой мы находились. Я был очень смущен, но обратился к Нашему Господу и Его Матери, и молился следующим образом: "Господь Бог, я хорошо знаю, что ты сделал меня королем земли и добра, что мой отец держал Твоей милостью. До этого времени я не начинал никакого великого или опасного предприятия, чувствуя Твою помощь от моего рождения до этого времени, и Ты даровал нам славу и помощь против наших злых подданных, готовых свергнуть нас. Теперь, O Господь мой Создатель, помоги мне, если это Тебе будет угодно, в столь великой опасности, чтобы такой добрый труд, какой я начал, не был потерян, поскольку не я один потерял бы, но Ты потерял бы больше. Поскольку я отправился в эту экспедицию, чтобы возвеличить веру, которую Ты дал нам, и унизить и уничтожить тех, кто не верит в Тебя. Итак, O истинный и могущественный Бог! Ты можешь охранить меня от этой опасности и исполнить мое желание служить Тебе. И я помню, что не было еще существа, когда-либо обращавшегося к Тебе за милостью и не находившего ее, и особенно те, кто в своем сердце имеет желание служить Тебе и кто страдает ради Тебя, и я - один из них. И, O Господь, вспомни о тех многих людях, идущих со мной, чтобы послужить Тебе. И Ты, Божия Матерь, которая есть мост и тропа для грешников, я молю Тебя, во имя семи радостей и семи печалей, что Ты имеешь ради Твоего дорогого Господа, помнить обо мне, моля Своего дорогого Сына избавить меня от этих несчастий и опасностей, в которые попал я и те, кто со мной."
