69. На следующее утро я держал совет с епископами и баронами армии по поводу разгрузки транспортных судов. Потом я послал за "требушетом" и "мангонелем", и сарацины ясно видели, как мы сгружали древесину с судов в море. И пока мы готовили два "требушета" и два "альгаррадас",[178] капитаны и моряки судов из Марселя, из которых там было четверо или пятеро, пришли ко мне и сказали: "Мой господин, мы пришли сюда послужить Богу и вам. От имени людей из Марселя мы предлагаем сделать вам 'требушет' по нашему собственному способу из корабельных рей и балок, во славу Бога и вашу. Мы построим и установим наши 'требушеты' и, кроме того, один 'фонебол', прежде, чем сарацины смогут подготовить свои." И таким образом число боевых машин и внутри и снаружи города было двадцать; снаружи, в нашем лагере, было два требушета, один "фонебол" и один тюркский "мангонель". Сарацины, однако, сделали два "требушета" и четырнадцать "альгаррадас". Один из их альгаррадас был лучшим, из когда-либо виденных. Он стрелял в лагерь через пять или шесть рядов палаток, но "требушет", который был доставлен от моря, бросал дальше любого, принадлежавшего им. Наши люди стали стрелять по сарацинам в городе, но они защищали свои машины так, как только могли. Эн Хаспер тогда сказал, что он покажет, как сделать манлет, который сможет подойти к самому краю городского рва, несмотря на все машины на стенах, а также несмотря на арбалеты. В соответствии со сказанным, он построил манлет, двигающийся на колесах. Плетень был тройным и имел в основании хорошее крепкое дерево. Манлет был, как я сказал, на колесах и построен возле "требушетов". Он двигался, подталкиваемый шестами, и был закрыт, наподобие дома с плетеной крышей, с хворостом на ней и землей на хворосте, так что если бы камень из "альгаррадас" сарацин ударил в него, то никакого вреда не причинил бы. И граф Ампуриас сделал другой манлет и расположил его возле рва с малым числом саперов в нем, которые работали под землей для того, чтобы выйти к основанию рва. У меня был другой такого же самого вида, сделанный для моих людей. Таким образом, мы начали рыть наши подкопы. И когда три подкопа было закончено, человек Эн Хаспера пошел над землей, а другие под землей, чему армия была очень рада, поскольку они видели, что работа движется хорошо. Поистине, то была армия, подобной которой никогда не видел ни один человек в мире. Столь хорошо исполняли они то, что Фра Михаил, доминиканец, несколько ранее проповедовал им, что это было на самом деле прекрасно. Этот Фра Михаил[179] находился в армии с самого начала; он был преподавателем богословия и спутником Фра Беренгера де Кастельбисбаля. Когда он исповедовал людей и дал им отпущение, в чем он имел власть от епископов, он предложил им принести дерево или камни для машин. Сами рыцари не отказывались от подобной солдатской работы; они собственными руками делали все и носили камни для "фонеболов" перед собой в седлах, когда их слуги носили камни к "требушетам" на рамках, подвешенных на шнурах к их шеям. Когда приказывали стоять в карауле днем или ночью на лошадях, или легким всадникам охранять минеров, или исполнять любую обязанность, требуемую в армии, и если приказывали отправляться на такую службу пятидесяти, шли сто. И чтобы те, кто слушает эту книгу, смогли узнать, сколь труден был ратный подвиг тех, кто прибыл к Мальорке, я скажу только, что никакой пеший воин, моряк или прочий не рисковал лечь в лагере в течение трех недель, исключая меня самого, рыцарей и владетелей, служивших мне. Иные пешие воины и моряки прибывали рано утром со своих судов и возвращались ночью. Провост Таррагоны был одним из них. Весь день они были со мной, а ночью возвращались на свои суда. Мой лагерь всюду вокруг был укреплен крепкими палисадами и канавами. В них было двое ворот, и никто не мог уехать без моего приказа.
