93. С Доном Нуньо, который остался со мной, и с епископом Барселоны было согласовано, что, поскольку те рыцари, Эн Гильен и Эн Ремон де Мункада, и дворяне, уже названные, были мертвы, мне следует послать письма Дону Ато де Фосесу и Дону Родриго де Лисане в Арагон, призывающие их послужить за гоноры и фьефы, которые они держали от меня. Соответственно я известил их, и они написали письма, где говорили, что придут по доброй волей. Пока они готовились прибыть, я решил совершить экспедицию; сарацины находились в горах Сольер, Альмеруг и Байалбаар, которые они целиком удерживали; кроме того, они сохранили в тылу у христиан Польенсу. Я оставил Мальорку и пошел долиной, именуемой Буньола, с теми рыцарями и пешими воинами, кого смог собрать, - поскольку большая часть их уже ушла, одни в Каталонию, другие в Арагон. Поэтому я отправился в экспедицию с теми, кто был, обходя замок, называемый Аларо, вблизи горной цепи, наиболее сильный на всей правой стороне острова.
Когда я поднялся на гору, командир авангарда известил, что пехота не хочет занимать квартиры, где он им указал, но решительно направляется к Инче.[211] Тогда я оставил арьергард под командой Эн Гильена де Мункады, сына Эн Р. де Мункады, намереваясь настигнуть и остановить их. Когда я поднялся на гору, внизу я увидел людей, двигавшихся к ферме, называемой Инча, но не осмелился покинуть отряд, поскольку мавры захватили у нас двух или трех обозных животных (asembles). Я со всей скоростью вернулся к арьергарду, сопровождаемый тремя рыцарями, которые были тогда со мной, но когда я прибыл туда, арьергард уже атаковал, оттеснил мавров по склону и вернул животных.
94. Когда я прибыл на место, я обнаружил людей уже на марше, и что шестьсот сарацин, или больше, наблюдали с холма, ища возможности нанести им урон. И в самом деле, они уже атаковали в тот момент, когда увидели, что авангард удалился от арьергарда. Мы все с главными силами пришли в то место, где намеревались расположиться на квартиры, и там совещались относительно того, что нам следует сделать. Эн Г. де Мункада, сын Эн Ремона, Дон Нуньо и Дон П. Корнейль, который возвратился, более прочих рыцарей сведущий в военном деле, сказали мне, что не разумно вставать на квартиры настолько близко к врагу, ибо их было полных три тысячи, а мулы, большая часть конвоя и пехота все ушли, так что было неблагоразумно оставаться там, где мы были. Поэтому я решил той же ночью идти в Инчу. Я разместил впереди тех мулов и обозных животных, что остались, и когда они двигались вниз к подножию холма, я спускался следом медленно и осторожно. В то время во всем арьергарде не было и сорока рыцарей. Когда сарацины увидели, что я так хорошо расположил своих людей, они не осмеливались выступить против меня, и мы пошли на квартиры в Инче, которая является самой обширной фермой и деревней на острове, и возвратились отсюда в Мальорку.
95. По нашему возвращению в город Мастер госпитальеров Эн Хью де Фюилалкье (Fuylalquier) прибыл ко мне, сопровождаемый пятнадцатью своими братьями; он не был при взятии Мальорки, но когда он услышал об этом, он прибыл с пятнадцатью рыцарями своего ордена. Я сделал этого Эн Хью де Фюилалкье Мастером госпитальеров в моих доминионах, после просьбы Гроссмейстера отпустить его за море. Он был человеком, которого я весьма любил, и он любил меня. Когда он прибыл, он сказал, что желал поговорить со мной, но только в присутствии своих братьев, и он очень искренне просил меня, во имя моей любви к нему и его веры в меня, согласиться самому и уговорить епископов и дворян, что Госпиталь должен иметь на острове свою долю, убеждая, что Орден был бы навсегда обесчещен тем, что в столь добром подвиге, как взятие Мальорки, не принял никакого участия; "поскольку (сказал он), вы тот, кто является нашим повелителем, и вы - король, которому Бог даровал взять этот остров; если Госпиталь не получит из этого никакой части, люди потом скажут, что Госпиталь и Мастер не приняли никакого участия в столь великом военном подвиге на Мальорке, совершенном милостью Божией королем Арагона, и мы должны будем умереть и будем обесчещены навсегда." Мой ответ был таков, что он очень скоро узнает, насколько я всегда любил и почитал и его, и его Орден, и что я сделаю то, о чем он просит, охотно и с удовольствием, поскольку это вполне соответствует моим желаниям. Но то была труднейшая задача, что я когда-либо должен был сделать, поскольку земли и добро были уже разделены; многие из тех, кто получил свою долю, ушли, иначе это было бы легко сделать, "но при всем том", сказал я, "я постараюсь помочь вам, чтобы вы ушли от меня удовлетворенным."
