В вышеназванном году я жил в Борго Сан-Доннино[2007] и сочинил и написал вторую «Книгу досад», наподобие книги Патеккьо[2008]. В этом году был также в Италии величайший мор среди женщин и мужчин, так что на вечерней службе у нас в церкви бывало по два покойника. И началось это проклятие на Страстной неделе, так что в Вербное воскресенье во всей провинции города Болоньи братья-минориты не могли отправлять службу, до того они были поражены каким-то ознобом; и болезнь эта продолжалась долгие месяцы. Тогда скончался господин Рубино ди Соранья, дядя Уберто Паллавичини и брат Маркезополо, которого я исповедовал[2009]. Также от этой заразы в Борго Сан-Доннино умерло триста человек и того более, и в Милане много тысяч, и во Флоренции равным образом много тысяч; и не звонили в колокола, чтобы не пугать больных. /
В лето Господне 1260, в III индикцион, по всему миру прошли бичующиеся, и все люди, как малые, так и великие, как знатные рыцари, так и простолюдины, обнажившись и бичуя себя, проходили по городам в процессиях, возглавляемых епископами и монахами. И заключались мирные договоры, и люди возвращали похищенное и исповедовались в грехах своих, так что у священников едва хватало времени для еды; и в устах их звучал «голос Бога, а не человека» (Деян 12, 22), и был «глас» их, «как голос множества людей» (Дан 10, 6); и шествовали люди ради спасения. И слагали они хвалебные гимны в честь Бога и Блаженной Девы и во время шествия распевали их, бичуя себя. И в понедельник, в день Всех Святых [1 ноября] пришли в Реджо все люди из Модены, как малые, так и великие, и все из моденского контадо, и подеста, и епископ, со знаменами всех сообществ, и бичевали они себя по всему городу, и большая их часть отправилась в Парму; и было это во вторник, после дня Всех Святых. И на следующий день все реджийцы сделали знамена своих кварталов и совершили шествие вокруг города; и реджийский подеста, господин Убертино Рубаконти да Манделло, гражданин Милана, также пришел, бичуя себя. И в начале этого благочестивого подвижничества люди из Сассуоло увели меня с разрешения гвардиана из обители братьев-миноритов в Модене, где я тогда жил, и привели в Сассуоло, потому что /
Один только Паллавичини, бывший тогда правителем Кремоны, избежал вместе со своими кремонцами этого благословенного и благочестивого движения, ибо, как говорит сын Сирахов, 10, 2: «Каков начальствующий над городом, таковы и все живущие в нем». И он приказал поставить на берегу реки По виселицы, чтобы те, кто придет к ним с этим самобичеванием, погибли в петле[2010]. Ибо он возлюбил временную выгоду больше, чем спасение души, и мирскую славу больше, чем славу Божию. И тем не менее множество отважных юношей из Пармы всей душой стремились пойти туда, искренно желая во имя отпущения своих грехов умереть ради католической веры и во славу Божию. А я был тогда в Парме и находился рядом с пармским подеста, который был из Пистои. И подеста сказал: «Сердце у этого человека ослеплено, и порочен он, и не знает того, что от Бога. Поэтому не дадим ему случая совершить злодеяние, ибо, если он не хочет "благословения, – оно и удалится от него" (Пс 108, 17)». И сказал он: «Не кажется ли вам, братья мои, хорошим то, что я говорю?» Тогда /