Хроники 1325 – 1340 полностью

Тогда в Валансьенне находились следующие рыцари: сенешаль Эно, мессир Жерар де Вершен, мессир Анри д’Антуэн, сир де Руазен, сир де Гомменьи, сир де Потель, сир де Мастэн, сир де Вандежи[680], сир д’Эртен[681], сир де Сар[682], мессир Анри д’Уффализ, сир де Берлемон, сир де Варньи, сир де Буссю[683] и многие другие. Все они с крайней поспешностью сели на коней и устремились за графом. Валансьеннский прево, коего звали Жан де Бэсси[684], велел многим горожанам тоже сесть на коней, построиться в отряд и следовать за графом. Однако, когда граф достиг Мэна, ему сказали, что ехать дальше нет смысла, ибо французы уже далеко отступили в сторону Камбре. Тогда граф, полный негодования, заехал к своей матери в Фонтенельское аббатство и поведал, какую обиду ему нанесли французы, не послав никакого предварительного вызова. Добрая дама, видя своего сына очень разгневанным и зная его порывистость и решительность, стала, как могла, его успокаивать. «Я почти не сомневаюсь, — говорила она, — что этот набег совершен не по приказу короля Франции, а по собственной воле епископа Камбре и жителей Камбрези. Поэтому, дорогой сын, я вас прошу не развязывать войны против вашего дяди, короля Франции, до тех пор, пока вы не получите точных сведений и доброго совета, ибо такая война может слишком дорого стоить вам и вашей стране». Однако граф отбыл из Фонтенеля нисколько не успокоенный речами госпожи своей матери. И говорил он твердо своим рыцарям и валансьеннцам, что французы дорого заплатят за эту обиду.

Весть о случившемся быстро разнеслась по графству Эно и достигла мессира Жана д’Эно, который пребывал в Бомоне, постоянно думая и размышляя, как бы отомстить за разорение своей земли. Услышав о досаде, причиненной его племяннику-графу, он не был расстроен ничуть, ибо знал, что граф вовсе не так терпелив, чтобы долго сносить такое оскорбление. Не теряя времени, он сел на коня и прибыл в Валансьенн. Там он узнал, что граф находится в Зале, и, разумеется, направился прямо к нему.

Едва завидев своего дядю мессира Жана д’Эно, граф двинулся ему навстречу и сказал: «Милый дядя! Ваша война с французами разгорелась ярким пламенем!». — «И слава Богу, сир! — ответил сеньор де Бомон. — Конечно, понесенный вами урон должен меня очень огорчать, но, сказать по правде, он меня сильно радует. Так-то отблагодарили вас французы за вашу любовь и за военную службу, которую вы прежде для них несли. Теперь нам следует совершить вторжение во Францию. Решите только, с какой стороны». — Граф молвил: «Вы говорите верно, и это надо сделать обдуманно и быстро».

Затем, следуя совету своего дяди, сенешаля Эно, монсеньора Анри д’Антуэна и некоторых других присутствовавших там рыцарей, граф решил устроить совещание в Монсе, что в Эно, и созвать на него наиболее достойных представителей от трех сословий своей земли: баронов, аббатов, рыцарей и советников из добрых городов. Приглашения на совет были скоро написаны и быстро разосланы. Тем временем граф Эно съездил в Брабант и поведал своему тестю, герцогу Брабантскому, об обиде, нанесенной ему французами. Герцог ответил, что он, вместе со всей своей землей, полностью готов помочь ему в деле мести. Затем поехал граф далее и, явившись в Гент, пожаловался на французские обиды Якобу ван Артевельде. Гентский правитель ему ответил, что, хотя это событие его печалит, он все же рад, что из-за него граф станет союзником фламандцев. «Граф Эно, — сказал он, — будьте уверены: если вы твердо решите воевать с Францией, я приведу вам для этого 60 тысяч воинов, собранных на средства Фландрии, — туда, куда вы их призовете». Граф ему ответил: «Большое спасибо!»