Затем аббат велел вырубить великое множество деревьев с тыльной стороны аббатства, дабы враг не мог подступить к нему незаметно. А спереди, где не было никакого леса, он велел выкопать большие, глубокие и широкие рвы. Так что впоследствии виконьские монахи могли уже не опасаться внезапных вражеских набегов.
Я вам уже говорил, что за время осады Турне случилось много других важных событий и великих деяний — как во Франции, так и в Гаскони и Шотландии — которые вовсе не следует забывать. В начале моей книги я уже пообещал господам и сеньорам, что все прекрасные военные подвиги, о коих я располагаю воспоминаниями и точными сведениями, я выставлю на свет, даже если мессир Жан Ле-Бель ничего о них не рассказывал в своих хрониках. Ведь один человек не может всего знать, и эти войны, шедшие повсюду, были столь большими, столь длительными и столь ожесточенными, что стоит только слегка ослабить внимание, как сразу же забудешь упомянуть какую-нибудь важную подробность.
Поэтому я желаю ненадолго вернуться к рассказу о графе де Л’Иле, который действовал в Гаскони от имени короля Франции и вел в ту пору большую войну против гасконцев, державших сторону короля Англии.
В его войске были граф де Комменж, граф Перигорский, виконт Вильмюрский, виконт Таларский, виконт Брюникельский, виконт Кармэнский, виконт Мюрандонский и многие другие бароны и рыцари. У них было 6 тысяч конных и 10 тысяч пеших воинов, и они уже отвоевали много добрых городов и замков — таких как Бержерак, Кондом, Сент-Базий, Пенн, Лангон, Прюдэр и Себилак.
Они повсюду разместили гарнизоны, дабы удерживать и защищать эти замки, и сидели теперь под Ла-Реолем — добрым городом и мощной крепостью. Тогда его комендантом был английский рыцарь, коего звали мессир Джон Ле-Бутилье[791]. Он долго и храбро держал оборону против французов, но, в конце концов, гарнизон оказался очень сильно стеснен и доведен до крайности из-за обстрела осадных машин, а также из-за иных действий французов. Между тем, помощи ниоткуда не предвиделось. Ведь тогда в Гаскони не было ни одного человека, — будь то сеньор д’Альбре[792] или кто другой, — который отважился бы оказать французам сопротивление в открытом бою. Каждый сеньор ограничивался лишь тем, что всеми силами оборонял свои крепости. Поэтому комендант Ла-Реоля, по согласованию c местными жителями, договорился сдать город графу де Л’Илю на том условии, что ему и всем желающим будет позволено беспрепятственно уйти; однако он и те, кто уйдет вместе с ним, в течение всего ближайшего года не смогут сражаться в пределах Гаскони и в порубежных с нею землях. Это соглашение было соблюдено, и город вместе с замком был сдан. Французы бодро вошли туда, приняли у горожан клятву верности и присягу и назначили комендантом гасконского рыцаря, коего звали мессир Рэмон Сеньи.
После того как Ла-Реоль был взят, вышеназванный рыцарь назначен его комендантом, а город снабжен и пополнен всеми необходимыми припасами, граф де Л’Иль решил на совете, что пойдет на Оберош, подвергнет его осаде и не уйдет, покуда им не завладеет. Поэтому он велел снарядить большой обоз с припасами и, не мешкая, выступил из Ла-Реоля. Он двигался, пока не прибыл под добрый город Оберош. Взяв его в осадное кольцо, он велел устраивать и совершать множество штурмов, больших и яростных. Однако защитники оборонялись хорошо и отважно. Мессир Эли де Поммье, брат сеньора де Поммье, был тогда в Обероше верховным начальником и наместником от имени английского короля. При нем находилось доброе и опытное рыцарство, которое очень ревностно обороняло город и внушало именитым горожанам, чтобы они были верны и честны по отношению к их сеньору, королю Эдуарду Английскому.
Так шли дела: воевали во всех краях. Король Англии сидел под Турне, выжигая и разоряя окрестности, а граф де Л’Иль вместе с другими графами и баронами выжигал и захватывал его земли в Гаскони. Также и шотландцы вели против него очень яростную войну по ту сторону моря, в пределах, соседствующих с Шотландией. Ниже вам будет об этом рассказано.
Пока шла осада Турне, которая была большой, затяжной и длилась целых одиннадцать недель, враги короля Эдуарда, следуя приказам и повелениям короля Франции, приготовились со всех сторон наносить ему вред и урон. И особенно стремились это делать бароны и рыцари королевства Шотландского.
