Ополчения добрых городов Брабанта, и особенно Брюсселя, Лувена, Мехельна, Антверпена, Ниве ля, Жодуаня и Льерра, во что бы то ни стало хотели уйти домой и жаловались своему сеньору-герцогу: они-де совсем устали; это не жизнь — сидеть так долго в лагере под Турне, ничем другим не занимаясь; они здесь томятся, неся при этом большие расходы, и потому скоро уйдут — с дозволением или без него. Герцог, который был очень мудрым человеком, ответил, что охотно переговорит об этом с другими сеньорами и советниками короля Англии, ради которого они здесь собрались.
Именно эти требования брабантцев излагал герцог на совете, когда туда, как уже сказано, явился граф Эно. Всем сеньорам, и особенно советникам короля Англии показалось, что брабантцы не желают выполнять свои обязательства в полной мере, коль скоро они уже ведут разговоры об уходе. Поэтому советники обратились к графу Эно и попросили, чтобы он соизволил высказать свое мнение. Граф сразу нашелся с ответом. Он сказал, чтобы брабантцам позволили уйти, раз им так хочется. Но пусть будет приказано, чтобы, уходя, каждый из них снял с себя вооружение и сдал его маршалам.
Этому совету вняли, и герцог Брабантский передал его, как ответ английского короля, всем самым видным сеньорам брабантского войска. Когда они его услышали, то прикусили языки и были весьма пристыжены, ибо им показалось, что над ними насмехаются. После этого они уже никогда не говорили о своем желании уйти столь откровенно.
Воины Сент-Амана очень хорошо чувствовали опасность, грозящую со стороны графа Эно, и не сомневались, что он обязательно нападет на них, ибо он люто их ненавидел из-за того, что они сожгли Анонское аббатство. Поэтому они, как могли, постарались дополнительно укрепить свой город.
Гарнизон Сент-Амана возглавлял один превосходный рыцарь, который всегда выказывал в бою отвагу и решительность. Уроженец Лангедока, он происходил из рода Мирпуа, доводился кузеном епископу Камбре Гильому д’Осону и был сенешалем Каркассона[834]; а руководить гарнизоном Сент-Амана его послал сам король Франции.
Рыцарь вдоль и поперек излазил и исследовал укрепления Сент-Амана и местного аббатства, а затем обошел их со всех сторон. Сделав это, он твердо сказал, и потом не раз еще повторял, что Сент-Аман — не та крепость, которую можно удержать и отстоять против такого войска, какое может привести граф Эно. «
И вот, выполняя распоряжение графа, под Сент-Аман прибыли валансьеннцы. Их отряд был велик и имел хорошее снаряжение. Раскинув лагерь под городом, они построились в боевой порядок и пошли на приступ. Целый день напролет штурмовали они Мортань со стороны моста, перекинутого через Скарп. Противники метили друг в друга стрелами и дротиками и вступали в схватки, так что с обеих сторон имелись раненые. Граф тогда еще не подошел, что очень удивляло валансьеннцев, ибо они не слышали о нем никаких вестей.
Хотя валансьеннцы штурмовали город Сент-Аман на протяжении всего дня, они ничего не захватили. Многие средь них были ранены и зашиблены. Это очень их раздражало. В довершение всего, французские наемники, находившиеся в городе, — бидали и генуэзцы — лишь насмехались над ними и выставляли свои шапки на стенах города, когда валансьеннские арбалетчики вели стрельбу. Поэтому тем же вечером валансьеннцы на совете решили вернуться в свой город до той поры, пока они не получат новых распоряжений от своего сеньора-графа. Затем они протрубили сигнал к выступлению, погрузили на повозки и фуры все свое снаряжение и вернулись обратно в город Валансьенн.
