Так обстояли в ту пору дела в Англии.
После этих событий не прошло и полгода, как госпожа королева Английская и сеньоры, состоявшие в советниках при ней и ее сыне, рассудили между собой, что юного Эдуарда, короля Англии, следует женить. И по всеобщему мнению и разумению, самым лучшим и подходящим правящим домом, где бы он мог выбрать жену полностью себе по вкусу, был дом благородного графа Гильома д’Эно, у коего было несколько дочерей. Когда короля спросили о его соображениях на сей счет, он начал смеяться и сказал:
«Да, мне и впрямь по душе взять жену именно там, нежели где-то еще, и пусть это будет именно Филиппа, ибо мы с ней превосходно ладили, и я помню, как она плакала, когда я с ней прощался и уезжал из Эно».
Затем его мать, госпожа королева, сказала:
«Милый сын, вы рассуждаете верно. Мы с вами в великом долгу перед нашим кузеном, графом Эно. Поэтому я охотней всего увижу вашей женой именно его дочь, нежели чью-то еще. Мы пошлем в Эно внушительное посольство (ибо невеста того стоит!) и попросим в письме мессира Жана д’Эно, чтобы он соизволил взять на себя труд посредника в переговорах о браке»[1045].
С исполнением этого замысла вовсе не стали тянуть, но отрядили послами в Эно епископа Даремского и двух английских баронов — сеньора Бошема[1046] и мессира Рейнольда Кобхема[1047]. Им были выданы посольские грамоты и всё, что могло потребоваться в их путешествии. Отчалив из Дувра, они приплыли в Вис-сан и, нисколько там не задерживаясь, направились в Валансьенн. Прибыв туда, все посольство разместилось в гостиницах, которые стоят на рыночной площади и называются Шин, Ла-Бурс и Ла-Кле.
В те дни графская чета со своими детьми находилась не в Валансьенне, а в Кенуа. Узнав об этом, послы спросили, где они могут найти мессира Жана д’Эно. Им ответили, что точные сведения об этом можно получить в Бомоне. К счастью для англичан, в Валансьенне тогда оказался Филипп де Като. Едва услышав о приезде послов, он сразу направился к ним. Они без труда его узнали, ибо уже не раз видели его в Англии, и он считался самым близким придворным мессира Жана д’Эно. На вопрос о том, где находится его хозяин, Филипп де Като сказал, что в Бомоне, и уже следующим утром отправившись с послами в путь, он их туда проводил.
Мессир Жан д’Эно был несказанно рад приезду послов и встретил их, будучи окружен многочисленной и пышной свитой. Эта свита состояла из рыцарей и оруженосцев, средь которых были сир де Фаньоль, сир д’Авре, сир де Варньи, сир де Потель и сир де Монтиньи. Жена мессира Жана д’Эно — графиня Суассонская, госпожа Даржье, тоже имела в своей свите много дам и девиц.
Весьма похвалив двор обоих супругов, послы представили письма, коими их снабдили государыня Английская, ее сын, юный король, и их советники. Мессир Жан д’Эно принял письма и, распечатав, внимательно их прочел от начала и до конца. Когда он понял и вник, о чем в них идет речь, а именно о почетнейшем браке для его племянницы Филиппы д’Эно, то крайне обрадовался. И сказал он епископу и рыцарям, которые там находились, что охотно исполнит все то, о чем ему написали, ибо его обязывают к тому клятва верности и оммаж, принесенные английскому королю.
Любезный рыцарь оказал английским сеньорам наилучший прием, ибо хорошо умел это делать, так что они остались весьма довольны. И продержал он их в Бомоне два дня весьма вольготно, а затем, на третий день, отправился с ними в путь и прибыл в Мобёж, а оттуда — в Кенуа. Там нашли они графскую чету в окружении большого количества рыцарей, оруженосцев, а также местных дам и девиц, которые встретили всех прибывших так ласково и приветливо, как только могли.
