Король Карл преставился накануне Пятидесятницы[1075], в год Милости 1328. Вскоре после его кончины королева Жанна, бывшая его супругой, разрешилась от бремени девочкой[1076]. По этому поводу все королевство Французское было охвачено великим беспокойством. Когда двенадцать пэров и видные бароны королевства Французского узнали, что королева родила девочку, то все собрались в Париже, дабы посовещаться и решить, к кому должно отойти королевство, и кого они сделают королем. Там состоялся обмен многими речами и мнениями, и даже заходил разговор о юном короле Эдуарде Английском, сыне сестры умершего короля, но его притязания отвергли без долгих обсуждений. Ибо двенадцать пэров Франции говорили и до сих пор говорят, что французская корона столь благородна по своей сути, что не может никоим образом наследоваться ни женщиной, ни мужчиной через мать. Поэтому двенадцать пэров Франции остановили свой выбор на мессире Филиппе де Валуа, который доводился двоюродным братом недавно умершему королю Карлу и был сыном графа Валуа — брата короля-красавца Филиппа. Чтобы добиться согласия пэров на передачу короны Филиппу де Валуа, очень много стараний приложили граф Эно, граф Ги де Блуа[1077] и мессир Робер д’Артуа, ибо три этих сеньора были женаты на его сестрах.
Филипп де Валуа был коронован в кафедральном соборе Богоматери в городе Реймсе и принял все почести, подобающие французскому королю[1078]. Там же, на коронации, он дал слово своему кузену и приятелю, графу Людовику Фландрскому[1079], что войдет в Париж только после того, как побывает во Фландрии и собьет спесь фламандцев, которые подняли мятеж против графа. Горожане Гента, Брюгге, Куртре, Граммона и Ипра не то чтобы принимали в этом мятеже участие, но они вели себя уклончиво и умышленно позволили, чтобы сборище преступников, приговоренных к изгнанию, выступило против графа и выдворило его из своих владений. Эти мятежники избрали себе предводителя по имени Николас Заннекин[1080].
Король Филипп хорошо сдержал все обещания, которые дал своему кузену графу Фландрскому. Сразу после коронации, еще находясь в Реймсском округе, он засадил за работу секретарей, дабы составить письменные послания, и разослал гонцов, дабы созвать своих вассалов. Сам же он переехал из Реймса в Перонн, а потом в Аррас, и там дождался всех, кого призвал. Его зять, граф Эно, вместе со своим братом мессиром Жаном д’Эно, пришел служить ему по просьбе и любви, приведя с собой превосходный отряд латников, состоявший из рыцарей и оруженосцев. Так же поступили и все французские сеньоры, которые были обязаны это сделать.
Предводитель восставших фламандцев, коего звали Николас Заннекин, прослышал, что король Франции, едва начав править, уже поклялся, что не войдет в Париж до тех пор, пока не поможет графу Фландрскому вернуться в свои владения и не разделается со всеми его врагами и напастями. Сильно взбешенный этой новостью, Николас Заннекин сказал, что король вполне может и не сдержать своего обещания, но на всякий случай надо основательно подготовиться к битве с ним. Затем он собрал всех, на чью помощь рассчитывал. Жители Брюгге, Ипра и Куртре скрытно ему помогали: они отрядили и прислали из своих городов дюжих и крепких молодцев — ткачей и всех прочих, кто держал сторону Николаса Заннекина. После этого он пришел на гору Кассель и раскинул там лагерь. В его войске могло насчитываться примерно шестнадцать тысяч человек, самых жестоких и злобных[1081] из всех фламандцев, и все они были на содержании у добрых городов Фландрии, за исключением Гента. Ибо что касается богатых гентских горожан, то они вели себя уклончиво и не принимали никакого участия в мятеже против графа. Однако расскажу вам, что из этого вышло.
Выступив с большим войском из Арраса, король Филипп прибыл в Ланс, что в Артуа, а оттуда в Бетюн и, наконец, в Эр. Свой лагерь он раскинул между Эром и горой Кассель. У него было самое превосходное войско и самые славные воины на свете. Когда сеньоры расставили в поле свои шатры, палатки, тенты и павильоны, то их лагерь стал похож на большой город. Из видных господ там были: добрый король Богемский с большим отрядом, граф Эно со своим братом мессиром Жаном д’Эно, граф Ги де Блуа, герцог Лотарингский[1082], герцог Барский[1083], мессир Робер д’Артуа и другие. И содержали эти сеньоры большие и пышные свиты.
