Как раз в ту пору король Альфонс Испанский прослышал, что король Гранадский вместе с тремя другими сарацинскими королями подступил в силе тяжкой к рубежам его страны. Поэтому он спешно созвал своих людей и тоже раскинул приграничный лагерь напротив своих врагов. Когда оба войска оказались одно перед другим средь красивой равнины, то как-то раз, по согласию сторон, они вооружились и построились в поле, словно для битвы. Названный мессир Вильям Дуглас вместе со всем своим отрядом расположился особняком на одном из крыльев кастильского войска, чтобы лучше исполнить свой долг и лучше выказать свою удаль и доблесть. Когда он увидел, что все полки во враждебных армиях уже построились, а полк кастильского короля даже слегка продвинулся вперед, то решил, что сейчас грянет битва. А поскольку сир Дуглас хотел быть первым среди нападавших, он немедленно пришпорил своего коня, и все его товарищи последовали его примеру. И ринулись и помчались они прямо на полк гранадского короля, думая, что король Испанский и все его воинство уже поспешают за ними. Но они ошиблись. Никто за ними не мчался. Все христиане, за исключением самих шотландцев, хранили полное спокойствие.
Когда неверные увидели, что на них несутся шотландцы, то расступились и зажали их в тиски. Оцените же великое злонравие христиан, которые дали погибнуть этому храброму мужу, сиру Дугласу, и всем его товарищам. Ибо все они были убиты, а король Испанский со своим воинством даже не попытался их спасти! Однако перед смертью мессир Вильям Дуглас и шотландцы успели совершить удивительные подвиги, перебив и повергнув наземь весьма немалое количество сарацин. В конце концов, они все полегли мертвыми на поле брани, к великому стыду и позору испанцев. Однако, некоторые говорили, что испанцы подвели шотландцев умышленно, из чувства зависти. Так и остались там лежать сердце короля Роберта Брюса, благородный рыцарь, который вез его, и весь отряд шотландцев, за исключением слуг.
Итак, обдумайте промеж себя все вы, кто внемлет разуму, какую несчастную участь нашел и принял в королевстве чужом и далеком благородный рыцарь мессир Вильям Дуглас, стремясь сотворить добро. Многие думали и полагали, что испанцы возревновали к нему и его товарищам из-за того, что они прежде всех ринулись в бой и обрушились на врага, желая присвоить честь первого натиска себе одним.
Когда в Шотландии стала известна новость о гибели храброго рыцаря, то все жители королевства предались глубокой скорби, ибо они лишились выдающегося полководца. Родственники сира Дугласа вместе с другими шотландскими баронами и рыцарями очень его оплакивали и повелели устроить ему погребение столь же торжественное, как если бы его тело при этом присутствовало. Епископ Сент-Эндрю[1066] отслужил по нему заупокойную мессу в аббатстве Святого Креста, что в Эдинбурге, и на ней были все шотландские бароны и прелаты.
В том же году скончался на своем ложе и граф Морэйский[1067]. Так было королевство Шотландское ослаблено смертями сразу двух отважных сеньоров и одного храброго короля — Роберта Брюса, отца короля Дэвида. Когда оставшиеся в живых бароны и рыцари Шотландии увидели, что они столь сильно оскудели храбрыми предводителями, а их король еще слишком юн, то стали держать общий совет, дабы решить, где бы подыскать своему королю невесту, брак с которой принес бы ему наибольшую пользу. Те, кто лучше других разбирался в делах английского королевства, знали, что у юного короля Эдуарда есть молодая сестра на выданье. Поэтому, бросив свой взгляд в будущее, они рассудили, что если их государь, король Дэвид, высватает ее себе в невесты и жены, то этот брак принесет им много выгод и позволит заключить мир между двумя королевствами на разумных условиях, к их обоюдной пользе, ибо война между ними слишком уж затянулась. Поэтому взялись похлопотать об этом некоторые храбрые мужи Шотландии, прелаты и прочие, и обратились, прежде всего, к графу Эдмунду Кентскому и мессиру Роджеру Мортимеру, которые в ту пору держали под своим управлением все королевство Английское. Эти два сеньора довольно легко склонились к предложению и просьбе шотландцев. Они привезли сестру юного короля Англии, мадам Изабеллу[1068], в Ньюкасл-на-Тайне и сдали ее с рук на руки шотландским представителям.
Все это было сделано при полном неведении английских прелатов, баронов и советников из добрых городов и крепостей королевства, и без всякого их созыва. По этой причине великий ропот поднялся в Англии против графа Кентского и мессира Роджера Мортимера. Народная молва гласила, что не следовало им с такой легкостью соглашаться на брак дщери Англии с их противником, королем Шотландии, даже не созвав при этом ни особого, ни общего совета страны. Наверняка, мол, между сторонами, хлопотавшими об этом браке, имел место какой-нибудь тайный сговор, который рано или поздно все равно раскроется.
