Когда срок перемирия подошел к концу, они отправили в Англию посольство, в которое вошли епископ Сент-Эндрю[1122], епископ Абердинский[1123], мессир Роберт Вереи[1124], мессир Арчибальд Дуглас[1125], мессир Саймон Фрезел[1126] и мессир Александр Рамсей[1127]. Под защитой надежных пропусков эти прелаты и бароны прибыли в Лондон. Тогда король Англии и королева Филиппа держали свой двор то в Элтеме, то в Виндзоре. В день приезда шотландцев королевская чета находилась в Элтеме. Поэтому туда послы первым делом и направились, думая так лучше преуспеть, ибо, по правде говоря, они с большей радостью помышляли о долгом мире или перемирии, нежели о войне. Ведь со смертью короля Роберта, мессира Вильяма Дугласа и графа Морэйского военная мощь Шотландии очень сократилась.
Король Англии, королева и придворные рыцари встретили шотландских послов довольно любезно по той причине, что их государь, король Дэвид, был женат на сестре короля Эдуарда. Послы очень вкрадчиво поведали королю, зачем они прибыли, посланные всей своей страной. Король молвил в ответ, что они будут желанными гостями, и что он охотно соберет свой совет. Присутствуя на его заседаниях, он употребит все средства к тому, чтобы заключить с Шотландией перемирие или мир, лишь бы только это не вредило его личной чести и чести его королевства. Вполне удовлетворенные таким ответом, шотландцы вернулись в город Лондон.
По прошествии, немногих дней король Англии созвал баронов и прелатов своей страны, которые были назначены его советниками, а также представителей из добрых городов и крепостей, которых, по законному постановлению, следовало созвать. Ибо ранее было условлено, что ничего не может и не должно решаться без них.
Когда все съехались в Лондон, в Вестминстере открылись заседания совета, и были туда приглашены шотландские послы. Явившись во дворец, они все вошли в палату совещаний, где тогда присутствовал сам король Англии. Затем их спросили, какое дело привело их нынче в Англию. Епископ Сент-Эндрю, который был очень мудрым и осмотрительным человеком, взялся говорить от лица всех послов и хорошо с этим справился. Когда он кончил свою речь, послам велели выйти из палаты, дабы английские советники посовещались над ответом. Шотландцы пошли мерить шагами паперть и монастырский двор до тех пор, пока их не кликнут назад. Тем временем советники начали говорить и выдвигать много разных предложений, и все никак не могли прийти к согласию. Наконец шотландцев позвали назад. Когда они вошли в палату, архиепископ Кентерберийский сказал, что поскольку их просьба требует обстоятельного обсуждения, они не могут сейчас же получить на нее точный ответ, но он будет дан столь скоро, сколь это возможно. Не добившись ничего иного, послы отбыли из Вестминстера и вернулись в свои гостиницы. Однако советника продолжили заседание и обсудили другие дела, которые их касались, ибо они были собраны не-по одному лишь поводу. Король же отправился в Шин — королевский дворец, который стоит на Темзе, довольно близко от Вестминстера.
Шотландцы провели в Лондоне больше месяца, тщетно дожидаясь ответа, ибо советники не желали им его давать. Наконец они уже так истомились и заскучали, что настоятельно потребовали отпустить их с любым ответом, хоть положительным, хоть отрицательным. Причину, порождавшую задержку в королевском совете, я вам сейчас назову.
Советники обсуждали между собой, главным образом, два вопроса. Один заключался в том, что их государь, король, еще молод и нуждается в хорошем наставничестве. Они желали его держать и взращивать не в холе и праздности, а в ратных трудах и тяготах. Ибо именно из-за безделья, коему предавался его отец, была ущемлена честь королевства Английского, и эту честь они теперь хотели либо полностью вернуть, либо окончательно утратить.
Второй вопрос состоял в том, что шотландцы удерживали города Бервик, Стерлинг, Данбар, Дал кит, Эдинбург и все земли до местечка, под названием Квинсферри, возле которого должна была проходить граница между двумя королевствами. Советники считали, что для шотландцев будет слишком большим подарком, если столь обширные владения останутся за ними без всякой борьбы, и что этого невозможно стерпеть и вынести.
