«Эдуард, Божьей милостью король Английский, сеньор Ирландский и герцог Аквитанский, всем, кто настоящую грамоту прочтет и заслушает, шлет привет. Доводим до вашего сведения, что когда мы приносили в Амьене оммаж превосходному государю, нашему дорогому сеньору и кузену, королю Филиппу Французскому, нам было сказано и велено от его имени, чтобы мы признали названный оммаж тесным и чтобы мы, принося названный оммаж, тут же пообещали хранить ему верность и преданность, каковое требование мы тогда не исполнили, поскольку были осведомлены, что делать так вовсе не надлежит. И принесли мы тогда оммаж названному королю Франции в общих словах, говоря, что мы становимся его вассалом на тех же условиях, на каких наши предшественники, герцоги Гиеньские, становились вассалами тех королей Франции, которые тогда правили. Теперь же, хорошо в этом разобравшись и точно установив истину, мы признаем в настоящей грамоте, что названный оммаж, принесенный нами в Амьене королю Франции, хотя мы и принесли его лишь в общих словах, был, есть и должен считаться тесным, и что в силу этого мы должны хранить королю Франции верность и преданность, как герцог Аквитанский, пэр Франции и граф Понтьё и Монтрейский, и мы ему обещаем отныне и впредь хранить верность и преданность.
И дабы в грядущие времена никогда не возникало споров и вопросов насчет того, приносить ли названный оммаж, мы даем клятвенное обещание за нас и наших преемников, герцогов Гиеньских, которые будут править в дальнейшем, что всякий раз, когда мы и наши преемники, герцоги Гиеньские, будем приносить оммаж королю Франции или его преемникам, которые потом будут править, названный оммаж будет приноситься следующим образом.
Король Английский и герцог Гиеньский вложит свои руки в руки короля Франции, и тот, кто обратится с речью к королю Англии, скажет ему так: «Как герцог Гиеньский и пэр Франции вы становитесь прямым вассалом короля Франции, моего государя, который здесь находится. Обещайте же хранить ему верность и преданность. Скажите: «Да будет так!», и король Английский, герцог Гиеньский, или его преемники скажут: «Да будет так!» И тогда король Франции примет от названного короля Английского и герцога Гиеньского названный тесный оммаж по вере и устам, без ущерба для чьих-либо прав.
Опять-таки, когда названный король и герцог будет приносить королю Франции или его преемникам, королям Франции, оммаж за графства Понтьё и Монтрей, он вложит свои руки в руки короля Франции, и тот, кто будет говорить за короля Франции, обратится с речью к названному королю и герцогу и скажет так: «Как граф Понтьё и Монтрейский, вы становитесь прямым вассалом моего государя, короля Франции, который здесь находится, и ему обещаете хранить верность и преданность. Скажите: «Да будет так!» И названный король и герцог, граф Понтьё и Монтрейский, скажет: «Да будет так!» И тогда король Франции примет от короля, герцога и графа названный тесный оммаж по вере и устам, без ущерба для чьих-либо прав. И так поступать всякий раз, когда оммаж будет возобновляться.
Принося названные оммажи, мы и наши преемники будем выдавать об этом письменные свидетельства, скрепленные нашими большими печатями, если король Франции того потребует. Вместе с этим мы клятвенно обещаем беречь и хранить мир и согласие, достигнутые между королем Франции и названным королем Англии, герцогом Гиеньским, а также между их преемниками — королями Франции и герцогами Гиеньскими. Таким вот образом будут вершиться дела и выдаваться грамоты названным королем и герцогом или его преемниками, герцогами Гиеньскими и графами Понтьё и Монтрейскими, всякий раз, когда король Английский, герцог Гиеньский, или его преемники, герцоги Гиеньские и графы Понтьё и Монтрейские, которые потом будут править, станут приносить оммаж королю Франции или его преемникам, королям Франции.
В свидетельство коих решений мы велели привесить к этому нашему открытому письму нашу большую печать. Записано в Элтеме, в тридцатый день месяца марта, в год Милости 1330».
