Стремясь исполнить свой замысел, мессир Готье де Мони и его товарищи поехали дальше и вступили в пределы Эно. В городе Конде они переправились через Л’Эско по понтонному мосту и тем же днем прибыли обедать в Виконьское аббатство. Там они задержались до ночи, чтобы их кони могли отдохнуть. Окрестная страна тогда еще не была ничем встревожена. На закате они сели на коней и поехали вверх по течению, и был с ними один проводник, который их вел. Проследовав через Валлерский лес, они вступили в пределы Остреванта и прибыли в одно место, расположенное между Денэном и К амбре, дабы переправиться там через реку Сансе, которая впадает в Л’Эско под Бушеном. Переправившись, они двинулись дальше и в час солнечного восхода подъехали к замку, который называется Тён-Л’Эвек и стоит на берегу реки Л’Эско. Как раз в тот момент дворня названного замка гнала из него скотину на луговое пастбище, расположенное поблизости, а кастелян еще лежал в постели. Поэтому мессир Готье и его товарищи, не мешкая, ворвались в распахнутые настежь ворота и стали господами и хозяевами замка. После того, как они выгнали вон всех и вся, кого там нашли, мессир Готье удержал замок за собой и назначил кастеляном своего брата — рыцаря по имени мессир Жиль де Мони. В следующем году этот рыцарь принес множество тревог и огорчений жителям Камбре.
Исполнив таким образом свой обет, названный мессир Готье де Мони поехал назад и продолжал свой путь, пока не оказался в Мехельне, где король Английский в ту пору вел переговоры.
Послав свой вызов, англичане стали ломать голову, как бы посильней досадить и навредить французам. Равным образом, король Франции и его советники всю летнюю пору помышляли лишь о том, как бы упредить врага на море и суше. Ведь, оценивая поступавшие к ним донесения, они твердо полагали, что ждет их война. Поэтому собрали они на море некоторое количество нормандских кораблей с большими командами из генуэзцев и моряков, называемых морскими эсюомерами. Их предводителями и начальниками были мессир Карло Гримальди, адмирал Франции мессир Юг Киере, Бегюше и Барбевер. Разделенные на две флотилии, они держались в бухтах Дьеппа и Арфлёра. Когда вызов английского короля был доставлен в Париж, их немедленно об этом известили. Тут отчалили так называемые эскюмеры от берегов Франции и, миновав пролив, вошли с помощью ветра и прибоя в гавань Хантона[1207]. Это случилось в воскресенье, когда все горожане слушали мессу. Нападение было столь внезапным, что у них совсем не осталось времени, дабы позаботиться о защите города и гавани. А названных эскюмеров было 20 тысяч, один под стать другому, и стали они в тот день хозяевами Хантона. Спасаясь от них, все мужчины, женщины и дети постарались убежать из города. Тем не менее, многие из них были убиты или взяты в плен. Эскюмеры полностью разграбили город, вывезя из него всю шерсть и все сукна, которые сумели найти. Когда начался прилив, они взошли на свои корабли, но перед этим подожгли город более чем в шестидесяти местах. Затем они отчалили из гавани, вышли в море и поплыли назад, к берегам Нормандии, увозя с собой множество пленников, коих они потом отпустили за выкуп.
Вскоре по всей Англии разнеслась новость о том, что нормандцы побывали в Хантоне, захватив его силой и дочиста разорив и разграбив. Тут-то и почувствовали хорошо англичане, что война между Англией и Францией идет уже полным ходом.
Король Англии приехал в Мехельн на проходившее там совещание, ибо немцы, которые желали ему служить и которые послали вместе с ним вызов королю Франции, крайне дивились в беседах между собой оттого, что герцог Брабантский до сих пор не торопится помочь своему двоюродному брату, английскому государю. И было на этом совещании решено и сказано, что все отряды выступят из лагеря, раскинутого под Вильворде, и, двинувшись далее, проследуют через Эно. Граф Эно не мог этому воспрепятствовать, поскольку с просьбой о свободном проходе для войска к нему обратился сам императорский викарий, коему он был обязан повиноваться. Кроме того, английскому королю настоятельно посоветовали, чтобы он по пути заехал в Брюссель и побеседовал со своим кузеном-герцогом, ибо тот не явился на совещание в Мехельн. Пусть король справится у него, как обстоит дело с вызовом, который он обещался послать Филиппу де Валуа, а заодно прояснит и другие дела, вызывающие всеобщее недоумение. На этом совещание закрылось.
