Хроники 1325 – 1340 полностью

Вернувшись в Вильворде, сеньоры начали сниматься с лагеря. Когда все шатры, палатки, павильоны и прочие переносные жилища были свернуты и уложены в повозки и фуры, войско покинуло свое расположение и, отправившись в путь-дорогу, проследовало мимо Брюсселя. Однако король Английский, герцог Гельдернский, граф Юлихский, архиепископ Кёльнский, маркграф Мейссенский и Остерландский, мессир Робер д’Артуа, мессир Жан д’Эно и сир Фалькенберг по пути заехали в Брюссель и, отобедав, задержались там на ночь. В присутствии вышеназванных сеньоров король спросил у герцога Брабантского, каково же все-таки его намерение: идти к Камбре или остаться здесь? Герцог Брабантский устыдился стоявших рядом великих сеньоров, своих родичей, каждый из которых уже доказал свою преданность английскому королю. Кроме того, он сознавал, что все уловки и отговорки уже исчерпаны, и что, будучи двоюродным братом короля Англии, он обязан ему помочь, как никто другой.

Поэтому молвил он в ответ: «Лишь только мне станет известно, что вы подвергли Камбре осаде, я присоединюсь к вам с двенадцатью сотнями шлемов и пятью тысячами брабантских горожан». Этот ответ вполне удовлетворил короля и сеньоров, которые стояли рядом и все слышали. И отобедали и отужинали они в тот день с герцогом Брабантским крайне весело. Следующим утром сеньоры от него уехали и прибыли в Нивель, чтобы присоединиться к своим отрядам.

Король же отправился в город Моне, что в Эно, и нашел там своего шурина, юного графа Эно. Тот принял его радушно по двум причинам: во-первых, потому, что король был женат на его сестре, а во-вторых, потому, что он был обязан это сделать, ибо король Англии, как вы знаете, был императорским викарием. Согласно предъявленному требованию, граф был вынужден принять короля как своего сеньора, выказывая ему при этом все знаки почета, уважения и покорности.

Король и сопровождавшие его сеньоры отдохнули в городе Монсе два дня, а тем временем их войско с обозом проследовало мимо. Тогда стоял сентябрь, и всюду шла уборка урожая. Все отряды латников прибыли в округ Валансьенна и, расположившись там по деревням, нашли изрядное количество провианта. Некоторые весьма охотно платили за все, что брали, а другие — нет. Ибо немцы не слишком спешат расплачиваться, когда могут этого избежать.

Король Англии въехал в Валансьенн сам-тридцатый, сопровождаемый английскими и германскими сеньорами. Перед этим он отобедал в аббатстве Сен-Сов, что в полулье от Валансьенна. Там же он провел и ночь накануне. Граф Эно и мессир Жан д’Эно тоже прибыли в Валансьенн с большой свитой, состоявшей из баронов и рыцарей. Король въехал в названный город через Монтуазские ворота, и граф проводил его в свой дворец, который зовут Залой. Этот дворец-Зала был украшен и убран очень богато, под стать королю. И случилось так, что, когда король поднимался по парадной лестнице в Залу, находившийся в его свите епископ Линкольнский вдруг возвысил голос и рек: «Гильом д’Осон, архиепископ Камбрейский! Как поверенный викария Германского короля и Римского императора, я вас призываю, дабы вы соблаговолили открыть ворота города Камбре и принять в нем короля Англии, императорского викария!» На этот призыв и приказ никто не отозвался. Тогда названный епископ обратил свою речь к графу Эно и молвил: «Граф Эно! Я, епископ Линкольнский, поверенный короля Англии и императорского викария, призываю вас от его имени, дабы вы явились ему служить в любое место Империи, которое он вам укажет, и помогли ему усмирить мятежников!» Граф сказал в ответ: «Я охотно повинуюсь в той степени, в которой обязан». — «Этого нам достаточно», — ответил стоявший рядом король Англии.

После всех этих слов они поднялись по парадной лестнице в Залу, и граф Эно проводил короля в его покой. Всех других сеньоров тоже развели по комнатам, и был валансьеннский дворец отдан в полное распоряжение короля и его свиты. А граф Эно и графиня расположились в Голландском отеле.

Уже вскоре юная графиня, со многими дамами и девицами своей страны, пришла повидать английского короля. Король принял ее весьма приветливо, поскольку хорошо умел это делать. Затем был дан ужин — большой, роскошный и славно обставленный, на котором граф Эно и местные рыцари потчевали и чествовали своего высокого гостя самым отменным образом.