Мессир Жан д’Эно постоянно держался близ короля и его советников. Когда все собрались, король Англии попросил, чтобы они соизволили написать и скрепить своими печатями письмо-вызов для Филиппа де Валуа, который именует себя королем Франции. Германские господа дружно ответили, что они полностью к этому готовы, но только пусть герцог Брабантский соизволит подать им пример. Ему это пристало в первую очередь, ибо из всех присутствующих он является ближайшим кровным родственником английского короля. Тогда король Англии попросил герцога Брабантского, как своего вассала и родственника, чтобы он соблаговолил скрепить печатью текст вызова. Поразмыслив над ответом, герцог Брабантский сказал, что сейчас он не станет подписывать и скреплять печатью каких-либо вызовов за компанию с другими. Однако он не отказывается от этого совершенно, и лишь только приспеет время, пошлет вызов сам-собой, никого другого в него не включая.
Тут посмотрел король Англии на германских сеньоров и молвил:
«Милые господа! Я вполне доволен обещанием моего брабантского кузена. Ведь мы пока находимся на его земле, и когда мы ее покинем, у него будет больше оснований написать и скрепить печатью вызов, нежели есть сейчас. Поэтому я вас горячо прошу, чтобы вы не изволили на этом задерживаться и заверили вызов вместе со мной!»
Все сеньоры стали нерешительно переглядываться.
Тогда сказал герцог Гельдернский: «
Они так и сделали. Король Английский первым подписался и поставил печать за себя и за всех своих английских советников, а затем вызов скрепили печатями все остальные, исключая лишь герцога Брабантского. Этот желал действовать самостоятельно.
Когда вызов был всеми подписан и заверен печатями, епископу Линкольнскому поручили его отвезти и доставить по назначению. Он взялся за это дело, и выслал вперед себя во Францию одного английского герольда, дабы тот испросил для него охранную грамоту туда и обратно. Сам же названный епископ остался дожидаться герольда в Валансьенне. Приехав во Францию, герольд управился со своим поручением столь хорошо, что получил охранную грамоту в оба конца для епископа и всей его свиты, а затем привез ее в Валансьенн — туда, где епископ его поджидал. Получив пропуск, епископ покинул Валансьенн и прибыл в Като-Камбрези. Далее он держал путь через Сен-Кантен, Ам и Нуайон, пока не прибыл в Париж. Там он расположился в Шато-Фетю на улице Тируа, что за кладбищем Невинноубиенных Младенцев.
В те дни король Франции пребывал в отеле, который называется Нельским и стоит за рекой Сеной. Туда-то и направился епископ, дабы перемолвиться с королем и вручить ему послание. Епископу сразу дали дорогу, ибо король хотел его видеть и выслушать. Когда вызов был представлен, король сначала оглядел грамоту и печати, висевшие на ней, а затем велел сказать епископу, что он может уехать, когда пожелает, ибо его миссия полностью выполнена.
Дабы придать вызову больший вес, перед тем как вручить его, епископ Линкольнский объявил недействительным оммаж, принесенный королем Эдуардом за французские земли, — то есть за графство Понтьё и некоторые владения в Гиени, располагавшиеся между реками Дордонью и Жирондой, — ибо раньше, мол, король Английский всегда держал их свободно от всяких вассальных обязательств, как наследственное достояние английской короны.
Исполнив свое поручение, епископ Линкольский покинул Нельский отель и тронулся в обратный путь. А король Франции тотчас велел захватить графство Понтьё, графство Монтрей и все прочие земли, за которые король Англии прежде приносил оммаж французской короне и которые он держал во Франции на тот день, когда был доставлен вызов. Помимо этого, король Филипп сместил там всех служащих, назначенных английским королем, и поставил других, согласно местным порядкам.
