Вы должны знать, что король Филипп Французский получил очень тяжелые, тревожные и возмутительные известия о том, что его кузен, граф Эно, и эннюер-цы совершили нападение на Обантон и Тьераш, произведя там опустошения еще большие, нежели прежде. Поэтому он люто и нешуточно разгневался на своего кузена, графа Эно, и сказал, что примет меры.
Граф Людовик Фландрский и его жена-графиня проживали тогда в Париже, подле короля, который из чистой необходимости давал им средства на содержание их свиты, ибо из Фландрии к ним не поступало никаких рент и доходов. Все они оказались в распоряжении Якоба ван Артевельде. Сборщики их взимали, а потом отчитывались перед названным Артевельде и другими людьми — выборными горожанами Гента, Брюгге, Ипра и Куртре, которые должны были их заслушивать и отдавать им распоряжения.
Все собранные средства помещались на хранение в запасную казну, дабы, если у страны возникнет нужда в деньгах, они были бы уже наготове. Приберегались они еще и для того, чтобы отдать их графу, если он вдруг решит вернуться и станет добрым и верным фламандцем, без всякого притворства. А те средства, которые Якоб ван Артевельде тратил на содержание своей свиты, выделялись ему из некоторых дополнительных налоговых сборов, учрежденных и установленных к еженедельной уплате.
Граф Фландрский очень сильно упрашивал короля Франции и его советников, чтобы они соблаговолили принять меры и принудили фламандцев к покорности. А если фламандцы будут упорствовать, то пусть к ним будет применена кара, еще прежде назначенная по приговору папы. Взвешивая в уме все это, король Франции видел, что фламандцы слишком сильно взбунтовались против него и ищут, себе в укрепу, а ему во вред, опасных союзов с немцами, эннюерцами, брабантцами и англичанами. Однако король хотел отвратить их от этих союзов скорее мягкими и дружелюбными речами, нежели силой и угрозами. Поэтому он послал в город Турне на переговоры с фламандцами своего коннетабля графа Рауля д’Э и де Гин, сеньора де Монморанси и сеньора де Сен-Венана, а из прелатов — епископа Парижского[1230] и епископа Шартрского[1231].
Эти сеньоры, уполномоченные королем Франции, сделали так, что советники из добрых городов Фландрии прибыли побеседовать с ними в Турне. Там, на больших и долгих переговорах, были сказаны и произнесены многие речи, но фламандцы, приехавшие в Турне, строго придерживались наказа, полученного от Артевельде. Они заявили, что прислушаются к мирным предложениям лишь в том случае, если король Филипп вернет им Лилль, Дуэ и Бетюн с округами, дабы они вновь стали владением Фландрии. Королевские посланцы не имели столь широких полномочий, чтобы положительно ответить на это условие. Поэтому они прервали переговоры и вернулись во Францию.
Когда король увидел, что ничего иного он не добьется, то послал к папе Клименту Шестому, который правил в ту пору церковью, весьма внушительное письмо, в коем вся земля Фландрская отдавалась на его суд, и просил король, чтобы папа соизволил вынести ей приговор.
Папа Климент видел, что просьба французского короля обоснована. Поэтому он вынес всей Фландрии и фламандцам общее и публичное осуждение и послал буллы с отлучением в такие диоцезы, как епископство Камбре, епископство Турне и епископство Теруан. И долгое время никто из священников по всей Фландрии не осмеливался служить мессы под угрозой лишиться бенефициев и подвергнуться церковному отлучению.
Когда Якоб ван Артевельде и фламандцы увидели это, то написали королю Англии об опасности, в которой оказалась вся фландрская земля, и попросили его, чтобы он, возвратясь из-за моря, соизволил привезти с собой английских священников, дабы те творили службы во Фландрии вопреки авиньонскому папе и королю Филиппу. Король Англии был рад уважить фламандцев и прислушался к их просьбе очень охотно. Он вовсе не хотел, чтобы дела во Фландрии шли как-нибудь иначе. Через людей, доставивших ему письма, он передал фламандцам, чтобы они нисколько не тревожились: он привезет им священников предостаточно. Поэтому фламандцы успокоились и стали, как могли, воздерживаться от посещения церквей до тех пор, пока король Английский не вернулся во Фландрию. И были священники во Фландрии очень расстроены из-за того, что совершенно не творили служб, ибо тем самым они лишались подношений.
