Он сказал: «
Пока они так судили да рядили, то забыли об осторожности и на повороте одной длинной изгороди напоролись на засаду, в которой притаилось довольно людей, чтобы напасть на них и разбить. Лишь только мессир Вафлар де Ла-Круа увидел, как оборачивается дело, то не поехал дальше, но осадил коня и заставил его перескочить через один ров, двенадцать ступней шириной, а затем задал коню шпор и был таков. Другие так не сделали и были окружены врагами.
Когда англичане увидели, что бой неминуем, то все спешились и, взяв копья наперевес, начали с великой силой ломить на врага, а савойцы и бургундцы — на них. В этом мощном противостоянии англичане выказали себя храбрецами, но под конец не смогли сдюжить и вынести французского натиска, ибо он оказался для них слишком силен. Поэтому были они пленены, лишь немногие погибли.
В английском отряде был один юный оруженосец из Лимузена, доводившийся племянником самому папе Клименту. Однако уже после взятия в плен он был убит. Некоторые говорили, что это случилось из-за его превосходных доспехов, которые у кое-кого возбудили алчность и зависть своей крайне богатой отделкой.
Как бы там ни было, этот оруженосец был убит уже после того, как признал себя пленником, о чем впоследствии и французы, и англичане весьма сокрушались. Ведь он заплатил бы сорок тысяч флоринов выкупа, если бы ему сохранили жизнь.
Граф Солсбери и граф Саффолк были пленены, доставлены в город Лилль и содержались там под надежной охраной, покуда весть об этом не дошла до короля Филиппа. Узнав об их пленении, он очень обрадовался и, желая на них поглядеть, затребовал их к себе. Их к нему отослали. Когда сеньоры были доставлены в Париж, с них взяли слово, что они не сбегут, и не стали унижать их тюремным заключением.
Тем временем Якоб ван Артевельде находился на реке Лисе в одном местечке, называемом Ле-Пон-де-Фер, и собирал войска для осады Турне. Однако, когда до него дошла новость о разгроме, постигшем англичан, он был столь сильно расстроен и раздосадован, что отказался от своей затеи и отменил все военные сборы, объявленные ранее.
Однако вернемся к королю Франции и к событиям, происходившим в графстве Эно.
Французы никак не могли забыть о вторжении, которое граф Эно и его дядя, мессир Жан д’Эно, совершили в Тьераш, взяв и спалив при этом город Обантон, Мобер-Фонтен, Венси и еще не менее сорока местечек в тамошней округе. Французы говорили, что такие обиды нельзя стерпеть и оставить неотомщенными.
Королю и его советникам столько всего наговорили и внушили, что, наконец, было приказано, чтобы старший сын короля Филиппа, герцог Нормандский, с определенным количеством латников вторгся в графство Эно, дабы выжечь и разорить всю его землю и отомстить за пожары, учиненные графом Эно, его дядей и эннюерцами в Тьераше и Камбрези. Лишь только герцог Нормандский был назначен предводителем этого похода, все рыцари и оруженосцы в Вермандуа, Артуа и Пикардии возликовали, ибо им страсть как хотелось повоевать и нанести вред и урон эннюерцам.
