Когда начали звучать и раздаваться весьма громкие кличи и возгласы, то рыцари и оруженосцы, в большинстве своем уже спавшие, стали пробуждаться. В ту ночь нес дозор один нормандский рыцарь, которого звали Гильом, сир де Говиль[1242], и вместе с ним мессир Пьер де Прэйо[1243]. Под их началом находилось примерно сто латников, которые очень выручили герцога Нормандского и сеньоров, расквартированных в Монтэ. Если бы эта стража тотчас не выдвинулась эннюерцам навстречу, те нанесли бы французам великий урон. Но рыцари из дозора немедленно выступили вперед и, придя к отелю герцога Нормандского, построились добрым порядком.
Когда сенешаль Эно увидел, что французское войско уже сильно всполошилось (а вернее, те, кто располагался в Монтэ, ибо во всем городке было всего лишь восемь знамен с двадцатью шестью рыцарями, считая и самого герцога), то решил, что пора отступать. Тогда эннюерцы весьма осмотрительно вновь собрались в отряд и прокричали: «
Воины, ворвавшиеся в дом к сеньору де Бримё, осилили и одолели его. Будучи схвачен, он признал себя пленником, и некоторые из его людей тоже. Затем эннюерцы, которые прежде спешились, вскочили на лошадей и дружно покинули Монтэ, не потеряв никого из своих людей. Выехав в поле, эннюерцы двинулись к Кенуа, из коего прежде выехали, и вернулись туда на рассвете. Этот ратный успех принес большую честь сенешалю Эно.
Герцог Нормандский до самого утра оставался в полном неведении о случившемся. Когда же ему сообщили, что сир де Бримё, сир де Байёль Нормандский и сир де Бриане попали в плен, он крайне расстроился, а затем молвил: «
Когда настало утро, во всех частях войска протрубили сигнал к выступлению. Сеньоры снялись с тех мест, где они располагались на ночлег, и, дабы опустошить окрестности, в передовые разъезды отрядили две сотни копий. Там были только испытанные рыцари и оруженосцы. Их начальниками и предводителями были Галлуа де Ла-Бом, мессир де Мирпуа, мессир Тибо де Морейль, сир де Реневаль[1244], сир Нуайе, сир де Сен-Пи, мессир Жан де Ланда, мессир Антуан де Коден, сир де Лок, мессир Тристан де Мэньеле[1245] и многие другие.
Молодые и опытные башелье, коих было две сотни копий, очень стремились нанести урон графству Эно. Они поехали впереди войска и вели за собой своих людей, которые учиняли пожары. Затем ехал авангард, которым командовали коннетабль и маршалы Франции. В нем насчитывалось целых две тысячи латников. Затем с самой большой ратью ехали герцог Нормандский и герцог Афинский. Затем двигался арьергард, который вели сир де Куси, сир де Шатийон, сир де Монморанси, сир д’Эстутвиль и многие другие. В нем насчитывалось целых две тысячи латников.
По правде говоря, французских воинов было вполне достаточно, чтобы дать битву всем воинам Эно — и знатным, и простым. По мере того, как передовые разъезды продвигались вперед, они жгли страну. Однако отряды, составлявшие основную рать герцога, этим вовсе не утруждались и нисколько не отклонялись от своего пути.
Передовые разъезды сожгли Бавэ, Мекиньи, Оби, Гомменьи, Франуа, Варньи и Виллер, а затем явились грабить под Кенуа, но вовсе там не задержались. Сенешаль Эно был бы рад напасть на них из города, но у него не хватало людей. Из-под Кенуа эти разъезды прибыли в Бермерен и сожгли его, а также Вертэн, Вертиньель и все деревни в тамошней округе. Искры от этих пожарищ залетали даже в пределы города Валансьенна.
В этот второй день похода герцог Нормандский и все его воины прибыли располагаться в Осей, Созуа, Солеме и вдоль реки Селль до самого Аспра. И привезли они туда очень большой обоз.
Местные жители — мужчины, женщины и дети — были заранее оповещены о французском вторжении и полностью к нему подготовились. Свое лучшее имущество они снесли и свезли на повозках в Валансьенн, Мобёж, Кенуа и Бушей. Поэтому французы нашли в покинутых селениях лишь достаточное количество фуража для своих лошадей, а более никаких иных припасов.
