У ворот, обращенных к Шимэ, находился мессир Жан д’Эно со своим знаменем и тоже вел штурм очень яростно. Эти ворота обороняли мессир Жан де Бемон и мессир Жан де Ла-Бов. Там был очень большой приступ и жестокая схватка, и пришлось французам отступить к воротам, поскольку нападавшие захватили у них и барьеры, и мост. Затем начался штурм самих ворот. Он тоже был очень большим, яростным и упорным, ибо те, кто взошел наверх ворот, бросали вниз бревна, балки, горшки, полные извести, и великое множество камней и булыжников, коими они ранили и калечили нападавших, если те не были хорошо защищены доспехами и павезами. Так, один камень, большой и увесистый, со всего лету поразил доброго оруженосца из Эно, по имени Бодуэн де Бофор, который сражался в переднем ряду, стремясь отличиться. Оруженосец получил столь тяжкий удар в свой тарч, что тот треснул и раскололся на две половины, а рука, державшая оный тарч, оказалась сломана. Из-за этого жестокого удара пришлось ему отступить обратно в лагерь, ибо теперь он был беспомощным. И не мог он потом сражаться долгое время — до тех пор, пока рука не срослась и не выздоровела.
Субботним утром Обантон, что в Тьераше, подвергся очень большому и яростному штурму, и нападавшие, стремясь покорить и захватить город, подвергали себя большим опасностям и испытаниям. В свою очередь, находившиеся внутри рыцари и оруженосцы, тоже из сил выбивались, чтобы оборониться, ибо деваться им было некуда. И знайте, что если бы не дворяне, которые закрепились в городе и его защищали, он был бы захвачен сходу, ибо великое множество латников штурмовало его яростно, мощно и сразу со всех сторон; и очень большой опыт и отвага были надобны, чтобы его оборонять. И без всякого преувеличения можно сказать, что рыцари-защитники хорошо исполнили свой долг. Но в конце концов город был захвачен превосходящими силами нападавших, а сторожевые башенки, которые были построены только из дерева, — сломаны и разрушены.
Мессир Жан д’Эно первым ворвался в город — со своим знаменем, под оглушительные крики и с большой толпой пехотинцев и всадников. Тогда некоторые рыцари и оруженосцы во главе с видамом Шалонским собрались на площади перед монастырем, подняли свои знамена и флажки и выказали твердую решимость сражаться и сопротивляться чести ради, насколько хватит сил. Однако сир де Вервен бежал со своим знаменем без всякого строя и порядка, ибо хорошо знал, что монсеньор Жан д’Эно люто на него разгневан и не станет брать с него никакого выкупа. Поспешая из всех сил, он вскочил на превосходного скакуна и умчался в поле.
Новость пришла к монсеньору Жану д’Эно, что его великий враг, нанесший столько ущерба земле Шимэ, вырвался из города и скачет в сторону Вервена. Тогда сир де Бомон сел на коня, велел своему знамени следовать за собой и покинул Обантон, желая настичь врага. Его люди помчались за ним наперегонки, а все другие воины остались в городе.
Граф Эно и его полк свирепо и яростно напали на тех, кто занял оборону перед монастырем. Там завязалась схватка жестокая и лютая, и множество людей было повержено наземь. И сражались там превосходный рыцарь видам Шалонский и три его племянника, и совершили прекрасные подвиги.
Пока они ратоборствовали, мессир Жан д’Эно и его люди преследовали сеньора де Вервена. Однако ему так повезло, что он застал ворота своего города распахнутыми и въехал в них на полном скаку. Сразу за ним туда примчался мессир Жан д’Эно — верхом на коне, с мечом в руке. Когда он увидел, что враг ускользнул и укрылся в своей крепости, то был крайне раздосадован и быстро поехал назад по большой дороге, ведущей к Обантону. Его воины встретили людей сеньора де Вервена, скакавших за ним во всю прыть своих лошадей. Они убили и повергли наземь многих из них, а затем вернулись в Обантон. Там нашли они своих соратников, которые уже очистили площадь от врагов. Видам был тяжело ранен и взят в плен, а три его племянника, тем днем посвященные в рыцари, — убиты вместе со многими другими воинами. Ни один рыцарь или оруженосец, оборонявший Обантон, не избег смерти иль плена, если только он не спасся вместе с сеньором де Вервеном. Такая же участь постигла и 200 городских ополченцев. Сам же город был разорен, разграблен и в довершение всего полностью сожжен. Богатое имущество, добытое в нем, погрузили на повозки и фуры и отослали в Шимэ. Тем вечером эннюерцы расположились на берегу реки, а следующим утром поехали в сторону Мобер-Фонтена.
