Короче говоря, никогда прежде во Фландрии и других землях не было графа, герцога или иного властителя, который сумел бы столь сильно подчинить страну своей воле, как это сделал с Фландрией Якоб ван Артевельде, владычествовавший над ней целых девять лет или около того. Он велел взимать в каждой местности Фландрии все ренты, бочечные и винные пошлины, судебные штрафы, мальтоты[536] и прочие налоги, которые прежде поступали в казну графа. Собранные средства Артевельде тратил по своему усмотрению и раздавал, кому хотел, ни перед кем не отчитываясь. Когда он заявлял, что ему нужны деньги, ему, волей-неволей, верили на слово, ибо никто не смел ему перечить. А когда он желал взять в долг у каких-нибудь именитых горожан, никто не решался отказать ему в займе. Действуя так, он сколотил большое состояние.
Выше вам уже было рассказано о том, как король Франции письменно велел графу Эно и герцогу Брабантскому, чтобы они не смели заключать никаких союзов с англичанами, ибо в противном случае он опустошит их земли. Однако эти сеньоры слали королю всяческие извинения и все равно присутствовали на переговорах, проводившихся королем Англии. Герцог Брабантский делал это особенно часто, ибо он уже заключил тайный союз с англичанами, а граф Эно — нет, и говорил он твердо, что никогда не нападет на своего дорогого дядю, короля Франции, если тот сам прежде не досадит ему.
Тем временем герцог Брабантский послал в Париж чрезвычайно умного и весьма красноречивого рыцаря, монсеньора Луи де Крайнхема[537], чтобы тот оправдывал его перед королем, несмотря на любые скверные донесения. Устами своего рыцаря герцог Брабантский постоянно внушал королю, что он никогда не станет замышлять и совершать ничего такого, что могло бы обернуться бедой и ущербом для самого короля или для его страны. Но, дескать, в силу того, что король Англии доводится герцогу двоюродным братом, он никак не может запретить ему ездить через свои владения, отдыхать в них и закупать необходимое снаряжение, ибо король все оплачивает его добрым людям по полной стоимости.
Дела оставались в таком положении долгое время. Наконец король Англии устроил большое совещание в Антверпене. Там присутствовали герцог Брабантский, зять короля граф Гельдернский, маркграф Юлихский, граф Клевский[538], граф Зальмский[539], маркграф Бранденбургский, сир Фалькенберг и мессир Жан д’Эно. Однако граф Эно туда вовсе не явился, ибо он говорил, что ему там делать нечего. Король Франции был ему за это очень признателен.
Король Англии оказал имперским сеньорам очень почетный прием, а затем славно попотчевал их на веселом пиру и потешил на разный манер, как это принято в Англии. Достойно отпраздновав прибытие гостей, он открыл совещание и весьма смиренно изложил перед ними свое дело. Желая узнать истинные намерения имперских сеньоров, король попросил, чтобы они изволили высказаться как можно скорее, ибо именно ради этого он сюда прибыл и держит своих людей в полной готовности. Если они не объяснятся с ним начистоту, он понесет большие убытки.
Тогда сеньоры Империи устроили большое и долгое совещание. Рассматриваемый вопрос их очень тяготил. Средь них не было единомыслия, и они постоянно поглядывали на герцога Брабантского, который не выказывал большой радости по поводу происходящего. А ведь он был одним из тех, ради кого король устроил это совещание в первую очередь.
После долгого обсуждения в своем кругу сеньоры ответили королю Эдуарду следующее:
«Дорогой государь! Мы прибыли сюда прежде всего, чтобы повидать вас, нежели для каких-то иных целей, и у нас еще не готов полностью продуманный ответ на вашу просьбу. Поэтому мы разъедемся по своим владениям, посоветуемся со своими людьми, а затем вернемся к вам в тот день, который вы сами пожелаете назначить, и дадим такой прямой ответ, что нас нельзя будет ни в чем упрекнуть».
