Многие англичане, желая выказать свою удаль, часто устраивали перестрелки и стычки с защитниками города, так что с обеих сторон были убитые и раненые. В поисках приключений английские маршалы со многими латниками и лучниками часто совершали рейды по землям вокруг Кале: один раз — в сторону Сент-Омера или Теруана[804], другой — в сторону Булони. При этом они захватывали крупный и мелкий скот для снабжения войска и опустошали всё на своем пути. Между тем гарнизон Сен-Омера состоял из хороших латников, которые охраняли город и подступы к нему. Такие же гарнизоны были в Монтуаре[805], Гине[806], Уа[807], Марке[808], Лике[809], Фьенне[810], Булони, Теруане, Эре, Бетюне, Сен-Венане, Аме[811], Ардре[812] и всех других крепостях, стоявших в той местности. Поэтому там часто случались всевозможные приключения и опасные стычки. Одни в них теряли, а другие выигрывали, как это обычно происходит во время таких войн и осад. Однако сейчас я упомянул об этом довольно кратко, ибо думаю легко всё наверстать, прежде чем мой рассказ об осаде закончится.
Теперь же я хочу поведать о большой любезности, которую король Англии оказал бедным людям Кале.
Когда защитники города Кале увидели, что англичане не прекратят осаду и что их запасы продовольствия очень быстро истощаются, то решили на совете выслать прочь бедных жителей, от которых им не было никакой пользы. Затем они выставили за пределы города не менее 600 бедных, плохо обеспеченных людей и сказали им следовать прямо через английский лагерь. Как только король Англии узнал об этом, то велел их задержать и привести к нему в большой зал, построенный из дерева по его приказу. Там он велел, чтобы их сытно накормили, напоили, а затем, Бога ради, выдали всем по три старых стерлинга и проводили их в сохранности за пределы лагеря. Все почли это за великую милостыню и великое благородство[813].
Теперь я ненадолго отвлекусь от осады Кале и продолжу рассказ об осаде Эгийона — с того места, где я его оставил, когда начал говорить о высадке короля Англии в Нормандии. И расскажу я вам, как эта осада завершилась.
Всё это время — с середины апреля до середины сентября[814] — герцог Нормандский провел в Гаскони, в осадном лагере под мощным замком Эгийоном. По его приказу, замок неоднократно штурмовали разными способами, и находилось при герцоге великое множество доброго рыцарства и знати.
Герцог очень сильно потратился на всякие осадные машины, орудия и штурмовые приспособления. Их верховным распорядителем был мессир Людовик Испанский — тот самый добрый рыцарь, о котором вам уже рассказывалось в связи с войной в Бретани. Очень ему доверяя, герцог прислушивался к его советам в первую очередь. Дабы нанести защитникам замка как можно больше вреда и ущерба, мессир Людовик Испанский придумал в ходе осады множество новых хитроумных орудий, коих еще никогда не видели в использовании. Однако в гарнизоне находились славные воины, которые превосходно от всего оборонялись и выстояли, как вы уже слышали[815].
Пока продолжалась осада Эгийона, редкий день обходился без штурмов и стычек. Однажды воины из лагеря вновь пошли на приступ, и было при этом совершено множество прекрасных подвигов. Случилось же так, что о начале этого штурма услышал мессир Филипп Бургундский, сын герцога Бургундского и двоюродный брат герцога Нормандского. Во французском войске, среди своих сверстников, он был одним из самых прекрасных рыцарей и искал случая выдвинуться на ратном поприще. Дабы скорей отличиться и принять участие в деле, он быстро вооружился, сел на весьма резвого скакуна и ударил его шпорами. Конь, который был очень сильным, норовистым и строптивым, пустился вскачь и споткнулся, перепрыгивая через ров. Перелетев через голову, он рухнул на монсеньора Филиппа Бургундского и так его расшиб и ранил, что рыцарь после этого уже не оправился и в скором времени умер[816]. Разумеется, герцог Нормандский тогда весьма опечалился, ибо мессир Филипп принадлежал к самому могущественному дому Франции — и по линьяжу, и по земельным владениям, и по богатству.
Довольно скоро после этого события к названному герцогу пришли письменные известия о великом разгроме, постигшем французов в битве при Креси. Кроме того, король Франции, отец герцога Нормандского, отзывал его назад, повелевая, чтобы он прекратил осаду Эгийона и вернулся во Францию[817].
