Еще в воскресенье прибыл в ту область граф Савойский со своим братом и доброй тысячей копий. Они успели бы принять участие в сражении, если бы оно было проведено в соответствии с замыслом доброго рыцаря Ле-Монна де Базеля, который храбро остался с благородным королем Богемии, своим господином. Когда два савойских сеньора услышали, что битва уже прошла и они прибыли не ко времени, то очень расстроились. Тем не менее, желая принести какую-то пользу и отработать свое жалованье, они в то же воскресенье поехали дальше и, сильно опередив войско короля Англии, остановились в городе Монтрее, чтобы охранять и оборонять его от англичан, если потребуется. В ту пору Монтрей не был укреплен столь хорошо, как теперь, и его жители испытали очень большую радость от приезда савойских сеньоров.
В понедельник утром король Англии снялся с лагеря и поехал по направлению к Монтрею. Своих маршалов он послал в набег в сторону Эдена[786], дабы они выжгли и опустошили страну, как делали прежде. Они спалили Вабан[787] и Борен[788], но местному замку[789] не причинили никакого вреда, ибо он был очень мощным. Затем они повернули к Монтрею и, не удержавшись, попытались завязать стычку с савойцами, находившимися в гарнизоне, однако ни в чем не преуспели. Тогда они ушли оттуда, спалив предместья, и вернулись в войско короля, который избрал путь на Сен-Жосс[790] и расположился тем вечером на берегу реки[791]. Утром они двинулись дальше и переправились через реку. Люди короля предали огню Сен-Жосс, Этапль[792], Невшатель[793], Ле-Делю[794], а затем опустошили всю область Булоннэ, окрестности Булони и город Виссан[795], который тогда был добрым и большим. В нём-то и расположился король со всем своим войском на одну ночь.
Следующим утром король Англии выступил из Виссана и, придя под крепкий город Кале, осадил его со всех сторон[796]. Он сказал, что не отступит ни зимой, ни летом, как бы стойко город ни держался, — разве только король Филипп снова придет сразиться и снимет осаду силой.
Названный город Кале был очень сильно укреплен и в нём находилось много добрых латников — таких как монсеньор Жан де Вьенн[797], который был там капитаном, мессир Арнуль д’Одрегем, мессир Жан де Сюри[798], монсеньор Пепен де Вьер[799], монсеньор Анри дю Буа[800] и многие другие. Поэтому король Англии ни разу не позволил своим латникам штурмовать город, ибо они могли больше потерять, чем выиграть[801]. Вместо этого он велел немедленно отстроить для него дворец из бревен и досок — с большим залом, покоями и всем надлежащим — и хорошо покрыть его соломой, дабы он, король, мог провести там всю зиму, лето и даже еще больший срок, если понадобится. Кроме того, он велел выкопать большой ров вокруг всего лагеря, дабы в него нельзя было ворваться внезапно.
Все сеньоры, рыцари и остальные тоже велели отстроить себе жилища как можно лучше, соответственно своему положению, — одни из дерева, другие из дрока, иные из соломы, так что за довольно короткое время там вырос целый город, большой и укрепленный. В нем, на большом рынке, можно было купить всё необходимое для жизни. Там стояли мясные и галантерейные лавки, суконные ряды, и шла бойкая торговля всеми иными товарами точно так же, как если бы это было в Аррасе или Амьене. Ведь фламандцы, будучи на стороне англичан, всячески их снабжали.
Часть поставок шла также из Англии, по морю, которое там совсем не широко для переправы. Товаров было бы еще больше, если бы не генуэзцы и другие моряки, которые постоянно стерегли море. Рыская по нему в разные стороны, они беспокоили нападениями тех, кто плыл в английский лагерь или возвращался назад. Одного из предводителей этих моряков звали Маран[802], а другого — Местрель[803]. Они часто объединялись с другими мореходами в большие отряды и доставляли англичанам много тревог и огорчений, захватывая у них корабли, нагруженные припасами. Это весьма сердило короля Англии и людей из его войска. Однако иногда французы получали отпор и тоже несли потери.
