Затем позвали назад графа де Монфора. Когда он вошел в палату, ему было сказано, что король постановил принять его в свои ближайшие вассалы, руками и устами, и пусть он поклянется быть его ближайшим вассалом во все времена и держать герцогство Бретонское от короля нынешнего и от тех, кто будет править Англией в дальнейшем. Граф де Монфор вложил свои руки в руки короля Англии, а затем епископ Линкольнский пригласил его повторять за ним. Граф слово в слово повторил всё сказанное епископом и принес оммаж, скрепив его клятвой верности, руками и устами. Вся речь, которую он произнес, повторяя за епископом, была засвидетельствована прелатами и сеньорами Англии, которые там присутствовали, в удостоверение чего были изданы грамоты и размножены публичные указы.
После того как граф де Монфор, называвший себя герцогом Бретонским, со всей надлежащей торжественностью был принят в вассалы и связал себя соответствующими обязательствами, он попросил короля, как своего непосредственного сеньора, о следующем. Если король Филипп, называющий себя королем Франции, или кто-нибудь другой, от имени мессира Карла де Блуа и его супруги, считающей себя бретонской наследницей, попытается захватить Бретань с такими большими силами, что граф не сможет им противостоять, то пусть король Англии окажет ему помощь и поддержку в той форме и манере, в какой сеньор должен помогать своему вассалу. Король с ним об этом условился, в подтверждение чего также были изданы грамоты и памятные указы. Грамоты, которые графу надлежало увезти с собой, были скреплены печатью короля Англии и печатями английских баронов, присутствовавших на всех переговорах и постановлениях.
Всё это было сделано как можно скорее, ибо граф желал незамедлительно вернуться в Бретань, герцогом коей он себя называл. Простившись с королем и сеньорами, он велел всюду расплатиться и рассчитаться, а затем отбыл из Лондона и поехал в сторону Плимута, где стояли его корабли. Граф нашел их в полной готовности, а ветер благоприятным для отправления в Бретань. Тогда он и его люди взошли на борт и плыли под парусами до тех пор, пока не достигли Ванна, откуда раньше отчалили в Англию. Бросив якорь, они отдохнули в городе, который вместе с сельской округой был на их стороне. Затем, на второй день, они сели на коней, приехали в Нант и нашли там графиню, именовавшую себя герцогиней. Она встретила супруга и всех его спутников с великой радостью и спросила о новостях. Подробно и обстоятельно рассказав, как проходили переговоры, граф с похвалой отозвался о короле Англии, а также об английских прелатах и баронах, коих смог повидать.
Едва ли что-нибудь из содеянного может остаться неузнанным. В Париж, к мессиру Карлу де Блуа и другим сеньорам, пришли вести о том, что граф де Монфор силой и путем переговоров подчинил почти всю Бретань, а затем побывал в Англии, принес английскому королю оммаж за герцогство Бретонское и стал его вассалом. Эти вести тотчас были донесены королю. Услышав их, он испытал большое неудовольствие и призвал к себе 12 пэров Франции, а вернее, тех из них, кто мог прибыть немедленно. Когда они явились, король спросил, что лучше предпринять по этому делу. Ему сказали и посоветовали, чтобы он, наконец, вызвал к себе этого графа де Монфора, ибо слишком долго его приходится ждать. Для поездки в Бретань были выбраны сир де Монморанси и сир де Сен-Венан. Эти два барона отправились в путь из Парижа, имея в своем эскорте более 60 лошадей, и ехали, пока не прибыли в Нант. Там они нашли графа де Монфора и графиню, которые веселились на большом пиру с рыцарями и оруженосцами, а также с дамами и девицами Бретонской земли.
Граф оказал посланникам очень радушный, почетный прием, ибо принадлежал к их линьяжу. Умные и осмотрительные, два барона весьма многое оставили недосказанным в своей беседе с графом. Ведь во Франции о нём велось много разных пересудов, но они намеренно обошли их молчанием и попросили, чтобы на первый раз он соизволил исполнить желание короля и прибыл в Париж.
Граф посоветовался с некоторыми людьми из своего совета и графиней, своей женой. Графиня сказала, чтобы он ни в коем случае не соглашался ехать, ибо в Париже ему делать нечего. Другие же советники говорили, что дела там как раз имеются, ибо никакие извинения не позволяют ему уклониться от того, чтобы съездить во Францию и принять герцогство от короля. Граф сказал в ответ на эти речи:
«Я уже принял герцогство от короля Англии. Этого достаточно. Я не должен и не могу принести больше одного оммажа».
Тогда ему сказали:
